
13
 
   
SECURITY AND INTEGRATION
IN THE ASIAN REGION
УДК 316.4.063.34
   
 
  
   
.. 
https://orcid.org/0000-0002-2839-5070
.. 
https://orcid.org/0000-0002-4613-4966
.. 
https://orcid.org/0000-0002-1252-6021
Алтайский государственный университет, Барнаул, Россия
e-mail: daria.omelchenko@mail.ru, svet-maximova@yandex.ru, noe@list.ru
DOI:10.14258/ssi(2020)3-01
      
     
        


       

      

14 
        
       
       




 




Ключевые слова: гражданское общество, некоммерческий сектор, взаимо-
действие государства иобщества, экспертный опрос, сибирский регион, мо-
делирование структурными уравнениями
DYNAMICS OF DEVELOPMENT OF CIVIL SOCIETY
ANDTHE NONPROFIT SECTOR
IN THE THREE SIBERIAN REGIONS
BASED ON EXPERT EVALUATIONS
D.A. Omelchenko
https://orcid.org/0000-0002-2839-5070
S.G. Maximova
https://orcid.org/0000-0002-4613-4966
O.E. Noyanzina
https://orcid.org/0000-0002-1252-6021
Altai State University, Barnaul, Russia
e-mail: daria.omelchenko@mail.ru, svet-maximova@yandex.ru, noe@list.ru
Contemporary Russian social policy is marked by intensive development
of state-public partnership as an important instrument for identifying and re-
sponding to social issues, improving quality of social services, protecting rights
and freedoms of the Russian citizens. Shouldering some of the state functions
on the provision of social services, organization of socially signi cant events
andactivities, NPOs are o en more e cient ande ective, they react faster onso-
cial needs andprovide population with opportunities to participate inresolution
oftheir problems andchange their lives for the better way.  e analysis ofdynamic
characteristics ofcivil society, ful lled by the authors onthe base ofexpert evalua-
tions inthe three border regions ofthe Siberian federal district (the Altai region, the
Novosibirsk oblast, the Republic ofAltai, n=180), allowed to reveal their structure

15
№ 3 2020
andrelationships with peculiarities ofthe functioning andinteraction with other
NPOs andgovernmental bodies at dierent levels. Our ndings suggest that pro-
cesses incivil society are strongly interconnected, andthat the assessment oftheir
actual state and dynamics is very subjective, aected by professional experience
andpeculiarities ofexpert organization.
Keywords: civil society, the non-prot sector, state-public partnership, expert eval-
uations, Siberian regions, structural equation modeling

Гражданское общество является одним из центральных понятий, дискути
-
руемых внауке, политике, публичной сфере. Можно суверенностью сказать, что
его роль неуклонно возрастает, гражданский активизм становится значимой силой,
считаться скоторой вынуждены нетолько отдельные государства иправительства,
ноивсе мировое сообщество. Очень емко иточно З.Т. Голенкова назвала граждан
-
ское общество одним из«центральных герменевтических ключей», «концептуаль-
ным кодом эпохи», а выделение гражданского общества как отдельного важного
социального субъекта— «эпохальной истиной», объясняющей мир ито, как функ
-
ционируют современные общества (Голенкова, 1997).
Концептуализация гражданского общества обычно строится наоснове идей
социальной сплоченности, солидарности, коллективных обязательств, позволяю
-
щих независимым гражданам интегрироваться вединое целое, реализовывать свою
социальную субъектность. Так, Ю. Хабермас понимает гражданское общество как
особую посредническую сферу между индивидами игосударством, вкоторой осу
-
ществляется их коммуникация. Приэтом ключевым дляпонимания процесса фор-
мирования гражданского общества является понятие публичной сферы, основными
признаками которой выступают открытая дискуссия, критика власти, транспарент
-
ность, независимость от государства. Институциональным ядром гражданского
общества являются добровольные ассоциации, находящиеся вне государства иэко
-
номики, которые дают гражданам возможность управлять самостоятельно идей-
ствовать впротивовес власти, основанной натрадиции, силе иритуале (Хабермас,
2016).
Зарубежные исследования гражданского общества последних десятилетий
испытывают существенное влияние глобализации, выходят зарамки частных тео
-
рий иразвиваются вшироком междисциплинарном имежпарадигмальном русле.
Происходит осмысление ипереосмысление процессов образования иустойчивого
развития гражданского общества встранах, относящихся кразным волнам демо
-
кратизации итранзита, возникает теория нового глобального транснационального
гражданского общества, не замкнутого границами отдельных наций-государств,
в этом процессе высвечивается роль других сфер — науки, культуры, религии
(Boehnke, Rippl, Fuss, 2015). Ставится подсомнение иактивно дискутируется итра
-
диционная оппозиция между гражданским обществом игосударством, появляют-
ся трактовки, считающие государство необходимым условием дляразвития граж-
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
16 № 3 2020
данского общества, полагающие, что «сильное гражданское общество нуждается
всильном государстве инаоборот», аотношениями между государством иобще
-
ством становятся «отношения критического партнерства ивзаимной поддержки»
(Whaites 1996; Zaleski, 2006).
Отечественная теория гражданского общества складывалась наоснове заим
-
ствований положений как англо-американской, так иевропейско-континентальной
традиций, их адаптации (не всегда удачной) кроссийским реалиям. Всовременной
российской науке понимание гражданского общества довольно противоречиво, что
вцелом корреспондирует собщим состоянием дел вобласти исследований граж
-
данского общества в мире, мультидисциплинарным «разноголосием», от каждой
дисциплины привносящим свое видение, акцент наопределенных аспектах изуче
-
ния гражданского общества— правовых, социальных, культурных ит.д. Отсутствие
академически четко определенного значения, большая связь с идеологией и по
-
литической прагматикой, определяющей интерпретацию, выступают, помнению
С. Кирдиной, основаниями влишении «гражданского общества» статуса научной
категории ивосприятия его вкачестве идеологемы, поскольку именно идеология,
ане наука нетолько задает направления анализа, ноиопределяет характер исо
-
держание понятия «гражданское общество», делает его носителем определенных
ценностей. Взамен она предлагает использовать термин «гражданское участие», как
менее идеологически нагруженный иболее реально отражающий социальные про
-
цессы исоциальные взаимоотношения между различными участниками отдельных
социальных действий иобщественных движений (Кирдина, 2012). Тем неменее это
довольно радикальное мнение практически ненаходит поддержки, так как суще
-
ствует большой общественный, политический инаучный запрос наисследования
гражданского общества, его статических и динамических характеристик, «точеч
-
ных», локализованных вконкретном времени ипространстве срезов иэволюцион-
ных изменений.
Рассматривая оценки, которые дают исследователи и эксперты состоянию
гражданского общества вРоссии, необходимо учитывать эффект темпоральности
ичетко осознавать, что тот или иной срез показателей характеризует определен
-
ный временной период, сприсущими ему институциональными условиями иобще-
ственными настроениями. Так, в1997 г. З.Т. Голенкова писала осостоянии граждан-
ского общества, что оно неразвито, находится встадии формирования, многие его
элементы вытеснены или «заблокированы», что вРоссии основанного напринци
-
пах демократии гражданского общества нет, аесть лишь «отдельные элементы, вы-
тесненные внебольшие оазисы автономной общественной жизни» (Голенкова, 1997:
25). В2002 г. В.В. Петухов, выстраивая свой анализ набазе характеристик институ
-
циональной среды иоценок отношения населения кдемократическим ценностям
иинститутам, формам гражданской самоорганизации, заключал, что сложившаяся
вРоссии инфраструктура имеханизмы неявляются значимыми агентами демокра
-
тического участия, что системы социального партнерства игражданские инициати-
вы, невписавшись всуществующий партийно-политический порядок, «оттесняют-
ся наобочину политической жизни, асама идея гражданского участия постепенно

17
№ 3 2020
делегитимизируется. Активность граждан канализируется вдругие сферы, несвя-
занные собщественной иполитической жизнью, что связывается автором ссовре-
менным характером развития российского общества, плюрализацией форм реали-
зации жизненных интересов, тогда как политическая деятельность является уделом
профессионалов, составляющих едва ли 1,5% самодеятельного населения страны
(Петухов, 2002). В.Л. Римский (2007) спустя пять лет вцелом пришел кпохожим
выводам, связанным соснижением общественного иполитического участия. По его
мнению, одной изглавных причин социальной пассивности, нежелания проявлять
гражданскую инициативу, становиться участником коллективных решений являют
-
ся стереотипы, укорененные всознании населения: люди по-прежнему верят вто,
что действовать нужно только вслучае крайней необходимости, они низко оцени
-
вают свои возможности влияния навласть идобиваться справедливости. Другой
значимой причиной является банальный эгоизм, нежелание тратить свое время,
физические иинтеллектуальные усилия, другие ресурсы длярешения проблемы,
хотя случаи отдельных гражданских инициатив были довольно успешными. Иссле
-
дование Фонда Эберта в2010 г. показало, что вРоссии все-таки есть иактивные
граждане иобщественные организации, однако эти две важнейшие составляющие
гражданского общества развиваются вотрыве друг отдруга. Исследователи также
отмечали, что россияне не видят возможности добиться изменений с помощью
гражданской активности, что у населения отсутствует мотивация кгражданскому
участию в рамках действующей инфраструктуры организаций, однако довольно
распространена неформальная помощь. Кроме того, были отмечены репрессивное
отношение государства кНКО, отсутствие у НКО преференций истимулов дляде
-
ятельности наблаго общества, слабость парламента изакрытость государственного
аппарата. Авторы заключают, что гражданское общество вРоссии еще невыстрои
-
ло значимые связи между гражданами иобщественными организациями, авотно-
шениях сгосударством назрело понимание того, что «критическое взаимодействие»
может давать более эффективные результаты, чем оппозиционная стратегия (Ланг,
Хэртель, Бюрш, 2010).
Можно суверенностью сказать, что запрошедшие годы ситуация существен
-
но изменилась, сформировались новые подходы имеханизмы общественно-госу-
дарственного взаимодействия. Не только поданным докладов Общественной па-
латы Российской Федерации оразвитии гражданского общества, которые отчасти
можно рассматривать как демонстрацию успехов государства поподдержке неком
-
мерческого сектора, ноив статьях критически настроенных экспертов отмечается,
что вРоссии наблюдается небывалый рост фондов иинициатив, крепнет иполу
-
чает институциональное оформление волонтерское движение, развивается соци-
альное предпринимательство, постепенно растет количество низовых гражданских
инициатив, проектов активных граждан в сельской местности, культурного раз
-
вития иблагоустройства городской среды. НКО активно включаются программы
социального партнерства иоказания социальных услуг населению, проводят обще
-
ственную экспертизу законопроектов, участвуют вобщественном контроле заих
реализацией. Растет профессионализм иорганизационная эффективность неком
-
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
 № 3 2020
мерческих организаций: они стали более стабильно функционирующими, эконо-
мически более обеспеченными. Активно обсуждается участие НКО вреализации
приоритетных национальных проектов, внедрение вдеятельность НКО инноваци
-
онных социальных технологий. Согласно мониторингам НИУ ВШЭ (2009–2018),
выросли, идовольно значительно, уровни доверия населения кНКО (с 36% до59%),
участвующему вдеятельности НКО населению (с 18% до29%) (Ильин, 2017; Доклад
о состоянии гражданского общества в Российской Федерации, 2018; Информацион
-
но-аналитический бюллетень о развитии гражданского общества и некоммерческо-
го сектора в России, 2019).Вцелом нужно признать, что у некоммерческого сектора
появилось множество новых закрепленных взаконодательстве возможностей уча
-
стия как вразработке, так ипретворении вжизнь мер ирешений вобласти соци-
альной политики.
Между тем экспертами отмечается, что состояние гражданского общества
определяется нетолько количественными показателями его развития. Не вмень
-
шей степени значимы социальные вопросы, накоторые направлено внимание обще-
ства, участие общественности впоиске ответов наглавные вызовы, стоящие перед
страной. Большинство социологических исследований, проводимых как центрами
национального уровня (ВЦИОМ, ФОМ, Левада-Центр идр.), так ирегиональными
социологическими центрами (нашими собственными исследованиями втом числе),
показывают, что население по-прежнему озабочено проблемами уровня икачества
жизни, социальной справедливости, преодоления социального и экономического
неравенства, коррупции вовсех эшелонах власти, однако эти проблемы, затраги
-
вающие вопросы эффективности политического курса, государственного управле-
ния, являются длягражданского общества практически закрытыми, влучшем слу-
чае доступно только такое их решение, как борьба снегативными последствиями.
Следует указать иеще наодну немаловажную типично российскую пробле
-
му взаимодействия между гражданским обществом иорганами власти— это вза-
имодействие сорганами местного самоуправления. Вотличие отмногих западных
стран, где гражданская активность проявляется прежде всего налокальном уровне
изатрагиваeт проблемы местного сообщества, результаты социологических иссле
-
дований, проводимых вроссийских муниципальных образованиях, демонстрируют
противоречия между политико-правовыми механизмами иреальным гражданским
участием науровне муниципалитетов.
В идеале местное самоуправление должно являться реальным инструмен
-
том реализации интересов населения, решения вопросов по удовлетворению
разно образных— бытовых, культурных, медицинских, образовательных идругих
потребностей, учитывающим культурную и этническую специфику населения,
проживающего на одной территории. Это своеобразный «мост между государ
-
ством игражданским обществом», обеспечивающий адаптацию иуспешное вза-
имодействие между ними (Уваров, 2008), который координирует интересы раз-
личных групп населения муниципального образования, выступает политическим
центром, обеспечивающим достижение гражданского согласия (Тимофеев, 2005).
Между тем проведенные вданной области исследования показывают, что инсти
-

19
№ 3 2020
тут местного самоуправления, народной инициативы в России остается одним
изнаименее развитых, практика его реализации практически отсутствует, насе
-
ление является лишь потенциальным субъектом местного самоуправления, прак-
тикуя лишь некоторые форматы подобного гражданского участия, что отчасти
объясняется общими проблемами гражданской культуры инационального мен
-
талитета, сформировавшегося задолгое время имперских иавторитарных режи-
мов, «приучивших» население кпринятию «готовых», спущенных сверху решений
своих проблем. С другой стороны, эксперты обнаруживают готовность населения
принимать участие врешении вопросов местного значения, что свидетельствует
онереализованном потенциале низовой гражданской активности, необходимо
-
сти ее активизации, втом числе информационными, стимулирующими методами
(Зуденкова, 2014; Трофимова, 2015). Таким образом, вопросы отом, куда, каки
-
ми путями развивается гражданское общество, какие факторы определяют его
качественные иколичественные характеристики, отчего зависит уровень вовле
-
ченности населения вдеятельность НКО икаковы структурные барьеры, препят-
ствующие качественному прорыву внекоммерческом секторе, являются нетолько
сугубо научными, они вплетены всоциальную практику. Ответам наэти вопросы,
покрайней мере частично, посвящены результаты исследования, представленные
вданной статье.
 
В фокусе нашего исследовательского интереса находились изменения, проис
-
ходящие впоследнее пятилетие всознании иповедении людей, функционировании
государственных институтов, взаимодействиях между общественными организа
-
циями, органами власти ибизнес-структурами, аинформантами стали руководи-
тели некоммерческих организаций втрех сибирских регионах— Алтайском крае,
Новосибирской области иРеспублике Алтай (всего было опрошено 180 экспертов,
втом числе вАлтайском крае— 74, вНовосибирской области— 58, вРеспублике
Алтай— 48). По замыслу исследователей содержание инаправленность этих из
-
менений свидетельствовали остепени сформированности гражданского общества,
его силе ислабости, наличии возможностей дляего развития, осуществления эф
-
фективной деятельности порешению общественных проблем— или барьеров, пре-
пятствий, тормозящих данные процессы, провоцирующих конфликты.
Методически измерение представляло собой шкалирование по15 показате
-
лям (характеристикам) гражданского общества, втом числе касающимся выражен-
ности социальной активности населения (таблица 1). Каждый показатель оцени-
вался спомощью динамической шкалы, градации которой указывали наналичие
положительной динамики, изменений влучшую сторону (1), отсутствие изменений
(2) иотрицательную динамику, изменения вхудшую сторону (3). Между тем вполне
очевидно, что оценки экспертов итех некоммерческих организаций, которые они
представляли, всилу непосредственной включенности воцениваемые процессы яв
-
лялись субъективными исами формировались подвлиянием позитивного или не-
гативного опыта иличности руководителя (или другого представительного лица),
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
20 № 3 2020
и эта субъективность и факторы, которые определяли оценки экспертов, также
представляли большой исследовательский интерес, позволяли понять, почему одни
НКО давали именно такую оценку, вкакой точке эти оценки пересекались ипо ка
-
ким критериям расходились вбольшей степени.
Таблица 1
Показатели состояния иуровня развития гражданского общества
в сибирских регионах
  
Q38_1
Высокий уровень социальной активности населения
Q38_2
Граждане осуществляют пожертвования надеятельность НКО
Q38_3
Население активно участвует вдеятельности НКО
Q38_4
Свободные, плюралистичные иответственные СМИ объективно освеща-
ют проблемы общества
Q38_5
Налажена поддержка гражданских инициатив
Q38_6
Отечественный бизнес социально ответственен
Q38_7
Законодательная власть принимает законы, защищающие права иинте-
ресы населения
Q38_8
Местное самоуправление— власть, имеющая полномочия исредства их
осуществления
Q38_9
Полномочия между федеральным центром и регионами рационально
разграничены
Q38_10
Партии— реальный инструмент формирования власти илоббирования
общественных интересов
Q38_11
Некоммерческий сектор качественно развит
Q38_12
НКО реально предоставляют социальные услуги населению
Q38_13
НКО активно проводят общественную экспертизу
Q38_14
Оценка деятельности органов власти с учетом общественного мнения
проводится эффективно
Q38_15
Диалог государства иобщества при принятии значимых решений ведется
эффективно ипублично
С результатами шкалирования было проведено математико-статистическое
моделирование. Помимо основных оценок были учтены дополнительные параме
-
тры, такие как длительность функционирования некоммерческой организации, ос-
новные направления деятельности, наличие икачественный характер трудностей,
скоторыми сталкивалась организация, опыт иформы взаимодействия НКО сор
-
ганами власти различного уровня, вособенности получения ими государственной
поддержки дляреализации деятельности организации, удовлетворенность отвза
-
имодействия с властью и другими некоммерческими организациями. Предвари-
тельный анализ включал поиск иинтерпретацию отдельных взаимосвязей, струк-

21
№ 3 2020
турирование множественных переменных, используемых для получения ответов
наотдельные вопросы, вменьшее количество интегральных показателей (индексов,
факторов). Далее выявленные статистические взаимосвязи были включены воб
-
щую модель, позволившую описать общую картину взаимодействия, взаимовлия-
ния ивзаимообусловленности между отдельными характеристиками гражданского
общества всибирских регионах.
  
Прежде всего отметим, что результаты экспертных опросов втрех сибирских
регионах были взначительной степени гомогенными, несмотря нато что сами ре
-
гионы значительно отличались друг отдруга попараметрам социально-экономиче-
ского развития икачеству некоммерческого сектора, траекториям развития граж-
данского общества (подробный статистический анализ врегиональном разрезе см.:
Максимова, Омельченко, Ноянзина, Суртаева, 2019).
Эксперты отмечали позитивные изменения в предоставлении НКО соци
-
альных услуг населению (54,8% положительных оценок), поддержке гражданских
инициатив (51,0%), атакже указывали на повышение уровня социальной актив
-
ности населения (45,5%). Между тем стоит отметить, что по11 из15 показателей
большинство (более 50%) экспертов указали наотсутствие значимых изменений.
Вчастности 67,2% экспертов отмечали, что полномочия между федеральным цен
-
тром ирегионами по-прежнему далеки отрационального разграничения, 63,7%
что непроисходит значительных изменений вэффективности оценки деятельности
органов власти сучетом общественного мнения. Более 60% руководителей НКО,
принявших участие вэкспертных опросах, указали нато, что доля граждан, осу
-
ществляющих пожертвования надеятельность НКО, практически неменяется, что
ненаблюдают существенных сдвигов вулучшении российского законодательства
всторону защиты прав и интересов населения, вфункционировании партийной
системы ирасширении полномочий органов местного самоуправления. По этим же
показателям более пятой части экспертов дали оценки, свидетельствующие нетоль
-
ко озастое, ноио негативной динамике, что вцелом указывало надостаточно вы-
сокий уровень неудовлетворенности регионального некоммерческого сектора скла-
дывающимися отношениями между НКО иразличными ветвями власти.
Корреляционный анализ по 15 показателям
1
выявил наличие нескольких
констелляций переменных, внаибольшей степени взаимосвязанных друг сдру
-
гом (ρ > 0,7, p < 0,05), которые могли бы являться некоторыми обобщенными
переменными, используемыми дляописания процессов, происходящих вграж
-
данском обществе сибирских регионов. Требовалось более глубоко изучить струк-
туру исодержание данных взаимосвязей, что было сделано наоснове кластерного
ифакторного анализа.

Поскольку входе предварительного сравнительного анализа оценок поотдельным показателям
различий врегиональном разрезе статистически достоверных различий выявлено небыло (χ2, p ≥
0,05), то данные были сведены вединый массив, что позволило засчет большего размера выборки
провести более качественные измерения иописать ситуацию вцелом повсем трем регионам.
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
22 № 3 2020
Обращаясь кпроцедурам кластеризации ифакторизации, нам было нужно
определить количество значимых факторов (кластеров), поскольку отэтого зави
-
село их содержание и, следовательно, интерпретация врамках решения задач ис-
следования. Всвоих действиях мы руководствовались общепринятыми внаучной
литературе стратегиями ирекомендациями, отраженными внаиболее используе
-
мых критериях оценки (Hayton, Allen, Scarpello 2004; Costello, Osborne, 2005). Наос-
нове параллельного анализа ипоказателей VSS (Very Simple Structure— наиболее
простой структуры), MAP (Wayne Velicer’s Minimum Average Partial), RMSEA, BIC
иSRMR было принято решение оставить дляинтерпретации четыре фактора, ко
-
торые были сопоставлены счетырьмя кластерами, полученными входе иерархиче-
ского кластерного анализа. Результаты факторного икластерного анализов практи-
чески совпадали, что свидетельствовало означимости выявленных взаимосвязей,
их объективного идостоверного характера, фиксируемого различными методами.
Выделенные факторы имели следующую информативность: 21%, 21%, 13% и12%,
общая доля дисперсии, объясненной факторами, составила 67%.
Первый фактор описывал показатели эффективности партий и законода
-
тельной власти, наличия у местного самоуправления полномочий ивозможностей
для развития муниципалитетов и решения социальных проблем, рационального
разграничения полномочий между центром ирегионами, эффективности ипублич
-
ности диалога между государствами иобществом при принятии решений. Вцелом
это был фактор/кластер функциональности государственных институтов, эффек
-
тивности выполнения ими основных задач по управлению государством нараз-
личных уровнях (федеральном, региональном, муниципальном), взаимодействию
собщественными объединениями.
Ко второму фактору/кластеру были отнесены переменные, описывающие
уровень социальной активности населения, участия населения в деятельности
НКО, втом числе путем внесения пожертвований, развития некоммерческого сек
-
тора. Этот фактор можно условно назвать фактором «зрелости гражданского обще-
ства» врегионе.
Еще одну значимую группу переменных, подтвержденную порезультатам
обоих видов анализа, составили показатели свободы иобъективности СМИ, под
-
держки гражданских инициатив исоциальной ответственности бизнеса. Несмо-
тря насвою разноплановость, все они характеризовали регионы спозиций реа-
лизации прав исвобод, выполнения гражданских (в том числе корпоративных)
обязанностей перед обществом, т.е. имели прямое отношение кдемократии иее
проявлениям.
В отношении последней группы результаты факторного икластерного анали
-
за расходились. Вобоих случаях ключевой переменной являлась Q38_13— «НКО
активно проводят общественную экспертизу», однако в кластерном анализе она
объединялась с переменной Q38_12 — «НКО реально предоставляют социаль
-
ные услуги населению», авфакторном анализе— спеременной Q38_14 «Оценка
деятельности органов власти сучетом общественного мнения проводится эффек
-
тивно». Мы сочли результаты факторного анализа более последовательными ипо-

23
№ 3 2020
нятно интерпретируемыми, и данный фактор получил название «общественный
контроль».
Проекции переменных наоси факторов ииндивидуальные оценки (рисунок
1) позволяют увидеть, что оценки экспертов были весьма различны изначительная
их часть располагается взонах отрицательных значений повсем факторам (поло
-
жительные значения пофактору соответствовали положительной динамике, нуле-
вые— отсутствию изменений, аотрицательные— негативным изменениям), что
свидетельствовало обольшом количестве представителей некоммерческих органи
-
заций, неудовлетворенных сложившейся ситуацией ссостоянием институциональ-
ных условий игражданского общества вцелом.
Рисунок 1— Распределение индивидуальных оценок
впространстве ключевых факторов/кластеров.
Хотя по индивидуальным показателям различий по регионам выявлено
небыло, сравнение значений поотдельным факторам показало, что региональные
НКО по-разному оценивают качество и динамику общественного контроля над
действиями властей насвоих территориях: вбольшей степени удовлетворены из
-
менениями вданной области руководители НКО вАлтайском крае (среднее значе-
ние 0,21), меньше всего— вРеспублике Алтай (среднее значение 0,35), вНовоси-
бирской области оценки занимали промежуточное положение (среднее значение
0,06) (F, однофакторный дисперсионный анализ, p<0,05). Общий характер оценок
свидетельствовал опреобладании мнения оботсутствии значимых изменений, что
указывало скорее назастой, чем позитивную стабильность государственно-обще
-
ственных взаимоотношений врегионах исследования.
Анализ показал, что осуществление организацией определенных направле
-
ний деятельности было взаимосвязано с оценками поотдельным факторам. Так,
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
24 № 3 2020
некоммерческие организации, оказывающие услуги образования, дополнитель-
ного образования ипросвещения, как правило, отмечали негативные результаты
деятельности органов государственной власти— как назаконодательном уровне,
так ина исполнительном, атакже науровне местного самоуправления (t критерий,
p=0,03). Организации, оказывающие услуги всфере науки, культуры, искусства,
выше оценивали положительную динамику развития институтов общественного
контроля ипроведения общественных экспертиз, чем организации, реализующие
другие направления (t критерий, p=0,009). Правозащитные организации давали
значимо более негативную оценку попоказателям развития некоммерческого сек
-
тора и социальной активности населения (t критерий, p = 0,01). Таким образом,
характер деятельности, которой занималась организация, оказывал значимое воз
-
действие навосприятие динамики социальных процессов, происходящих врегио-
нальном социуме.
Какие трудности испытывают НКО входе осуществления своей деятельно
-
сти икаким образом эти трудности обусловливают восприятие ситуации внеком-
мерческом секторе? Обширный список, включенный винструментарий, включал
финансовые трудности, сложности спривлечением сотрудников идобровольцев,
проблемы снехваткой знаний иумений у сотрудников организации, отсутствие по
-
нимания, поддержки состороны региональных или местных властей, отсутствие
поддержки состороны возможных спонсоров, бизнес-структур, отсутствие поме
-
щения дляпредоставления услуг, отсутствие интереса состороны целевой аудито-
рии организации, низкий уровень активности, недостаток энтузиазма сотрудников,
недостаток информационных материалов, необходимых для работы, трудности,
связанные снесовершенством российского законодательства иконкуренцией вну
-
три сектора НКО, атакже сорганами государственной власти или органами мест-
ного самоуправления, давлением состороны контролирующих инстанций. Отдель-
ная альтернатива маркировала отсутствие трудностей. Предстояло выяснить, какие
трудности являлись наиболее распространенными исочетались друг сдругом, что
позволило бы использовать комплексные переменные вкачестве независимых фак
-
торов.
Как ина предыдущем этапе, мы исследовали парные корреляции между пе
-
ременными (поскольку это были дихотомии, мы рассчитывали тетрахорические
корреляции спомощью функции библиотеки «polycor» всреде R). Их анализ по
-
казал, что между трудностями небыло сильных взаимосвязей, наиболее значимые
корреляции наблюдались между переменными «Отсутствие понимания, поддержки
состороны региональных властей» и«Отсутствие понимания, поддержки состо
-
роны местных властей» (0,79), другие взаимосвязи посиле непревышали 0,5 (по
модулю). Во избежание статистического «шума» мы исключили изпоследующего
анализа переменные, которые не имели значимых корреляций с другими (< 0,3)
иподвергли редуцированный набор переменных факторному анализу. Врезульта
-
те было выделено четыре фактора, описывающих 19%, 16%, 14% и10% дисперсии
переменных. Первый фактор (LowSupport) составили переменные, идентифици
-
рующие трудности сполучением поддержки отместных ирегиональных властей.

25
№ 3 2020
Второй фактор (FinDic) был биполярным, его положительный полюс определялся
финансовыми трудностями, аотрицательный— отсутствием проблем. Третий фак
-
тор (OrgDic) репрезентировал организационные трудности, связанные снехват-
кой знаний иумений у сотрудников, недостаточным количеством информацион-
ных материалов дляработы. Смысл четвертого фактора (LawPressure) описывался
через несовершенства российского законодательства идавление состороны кон
-
тролирующих инстанций (таблица 2).
Таблица 2
Результаты факторного анализа трудностей, скоторыми сталкивается организация
(указаны переменные смаксимальными нагрузками)
  F1 F2 F3 F4
Q5_2 Недостаток финансовых средств
0,99
Q5_3 Нехватка знаний иумений у сотрудников
организации
0,98
Q5_4 Отсутствие понимания, поддержки состоро-
ны региональных властей
0,99
Q5_5 Отсутствие понимания, поддержки состоро-
ны местных властей
0,71
Q5_10 Недостаток информационных материалов,
необходимых дляработы
0,35
Q5_11 Несовершенство российского законодатель-
ства
0,64
Q5_13 Давление состороны контролирующих
инстанций
0,54
Q5_15
Нет трудностей
-0,52
Корреляционный анализ основных факторов, показывающих динамиче-
ские характеристики институциональных условий, состояния и уровня развития
гражданского общества, ифакторов, обобщающих трудности, которые испытыва
-
ли НКО, показал, что наибольшая отрицательная взаимосвязь наблюдалась между
трудностями с получением поддержки от властей и оценкой эффективности го
-
сударственных институтов (–0,2) (что логично ивполне объяснимо), иэтими же
трудностями иоценками эффективности общественного контроля задействиями
власти (–0,26). Похожая взаимосвязь наблюдалась между финансовыми трудно
-
стями иоценками эффективности деятельности властей (–0,19). Получался инте-
ресный замкнутый «квадрат»: НКО плохо контролируют власти— власти работа-
ют не эф фективно— у НКО трудности сполучением государственной поддержки,
апоскольку государственная поддержка является основной, то вцелом— финансо
-
вые трудности. Еще одна значимая взаимосвязь выявлена между воспринимаемым
давлением состороны законодательства иконтролирующих инстанций иоценкой
развития гражданского общества (–0,2). Поскольку связь была обратная, это мож
-
но проинтерпретировать следующим образом: чем большее давление испытыва-
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
26 № 3 2020
ли НКО, тем пессимистичнее были их оценки относительно того, как развивается
гражданское общество врегионе, инапротив, чем меньше ощущаемый «пресс», тем
более благосклонны оценки экспертов.
Несмотря нато, что часть «трудностей» непопала вфакторный анализ, мы про
-
вели отдельные сравнения исключенных переменных сключевыми факторами. Вре-
зультате было выявлено, что отмечаемые экспертом сложности с привлечением со-
трудников идобровольцев (25,3% НКО указали наих наличие), отсутствие поддержки
состороны возможных спонсоров, бизнес-структур (31,9%), атакже ощущаемая кон
-
куренция внутри сектора НКО (7,0%) ассоциировались с более низкими оценками
пофактору развития гражданского общества врегионе, вто время как другие труд
-
ности, такие как отсутствие помещения дляпредоставления услуг или недостаточный
интерес кдеятельности организации состороны целевой аудитории, недостаток энту
-
зиазма сотрудников, конкуренция сорганами государственной власти или местного
самоуправления, неимели значения при оценке динамических характеристик.
Следующая группа факторов, которые могли определять оценки экспертов
относительно динамики институциональных условий иразвития некоммерческого
сектора, была связана соопытом иформами взаимодействия сорганами власти.
Вособенности нас интересовало то, каким образом наличие иразличные форматы
данных взаимодействий влияют наоценки общей эффективности государственных
институтов, атакже наоценки общественного контроля действий властей (первый
итретий факторы).
В результате факторизации 15 альтернатив, характеризующих взаимодей
-
ствие НКО сорганами власти, было выделено три основных измерения (информа-
тивность факторов: 33%, 25%, 25%, индекс факторной надежности Такера-Льюиса =
0,97, RMSEA=0,03) (таблица 3).
Первое измерение охватывало такие форматы взаимодействия, как участие
вэкспертизе нормативно-правовых актов иучастие впубличных слушаниях, атак
-
же вработе общественных советов ипалат, вформировании тематики конкурсов
государственного заказа, в программах по повышению квалификации госслужа
-
щих, заключении соглашений идоговоров, что вцелом можно охарактеризовать
как участие впринятии значимых решений, принимаемых органами власти посо
-
циальным вопросам (DecisionMaking).
Второе измерение касалось сотрудничества НКО сорганами власти вфор
-
мате совместных мероприятий иинформационного обмена, реализации социально
значимых общественных проектов ипрограмм, отрицательным полюсом данного
фактора являлось отсутствие взаимодействия (т.е. именно поданным формам вза
-
имодействие являлось определяющим) (CommonProjects). Третье измерение вклю-
чало разнообразные формы поддержки, оказываемой социально ориентированным
некоммерческим организациям (как посодержанию деятельности, так иимеющих
формальный статус СО НКО),— финансовую, информационную, организацион
-
ную, имущественную ииные (Support).
Корреляционный анализ выделенных измерений взаимодействия счетырь
-
мя ключевыми факторами институциональных условий игражданского общества

27
№ 3 2020
показал, что наличие общих совместных проектов сорганами власти значимо, хотя
ине очень сильно, взаимосвязано соценками проявлений демократических свобод
(свободы иобъективности СМИ, социальной ответственности бизнеса, поддержки
гражданских инициатив) (r=0,3, p<0,05), тогда как институциональная помощь
ассоциировалось спозитивными оценками результатов контроля над действиями
ирешениями государства состороны гражданского общества (r=0,19, p<0,05).
Иными словами, чем больше ресурсов получал некоммерческий сектор отвласти,
тем большим было ощущение вовлеченности впроцесс принятия решений наго
-
сударственном уровне итем чаще общественно-государственные отношения вос-
принимались иконструировались вформате диалога. Еще две взаимосвязи были
значимы только науровне тенденции: проведение совместных мероприятий соот
-
носилось сболее высокими оценками повышения эффективности деятельности ор-
ганов власти, тогда как отсутствие такого взаимодействия приводило кболее низ-
кой оценке качества таких изменений (рисунок 2 слева).
Рисунок 2— Взаимосвязь ключевых факторов сизмерениями взаимодействий сорганами
власти (слева) иудовлетворенностью взаимодействиями сорганами власти разного уровня—
федерального (SatFed), регионального (SatReg) имуниципального (SatMun) (справа).
Нам важно было учитывать нетолько наличие каких-либо форм сотрудни-
чества, ноиудовлетворенность его результатами, что было сделано входе анализа
взаимосвязи ключевых факторов споказателями удовлетворенности НКО отвза
-
имодействия сорганами власти федерального, регионального имуниципального
уровня (рисунок 2 справа). Анализ показал, что удовлетворение взаимодействием
сорганами власти нафедеральном ирегиональном уровне значимо взаимосвязано
сположительными оценками изменений вотношении свободы слова, социальной
ответственности бизнеса иподдержки гражданских инициатив (Democracy), атак
-
же соценками эффективности государственных институтов (PowerEc), тогда как
удовлетворенность взаимодействием намуниципальном уровне способствует по
-
ложительной направленности оценок динамических характеристик потрем фак-
торам изчетырех (кроме демократических проявлений). Нанаш взгляд, это очень
SOCIETY AND SECURITY INSIGHTS
 № 3 2020
важные результаты, свидетельствующие о том, что общая ситуация среализацией
фундаментальных прав и свобод определяется общим политическим курсом ру
-
ководства государства, что нашло отражение вовзаимосвязи между реализацией
демократических принципов иудовлетворенностью субъектов гражданского обще
-
ства отвзаимодействий сфедеральными властями, тогда как повседневная деятель-
ность НКО наместах взначительной степени определяется тем, насколько успешно
удалось наладить взаимодействие с руководством на местах, на муниципальном
уровне управления региональной системой.
Таблица 3
Результаты факторного анализа форм взаимодействия НКО
с органами власти (показаны факторные нагрузки > 0,4)
   F1 F2 F3 F4
Совместные мероприятия иинформационный обмен
0,76
Участие вмероприятиях, проводимых органами
власти
0,50
Совместная реализация социально значимых обще-
ственных проектов ипрограмм
0,45
Участие вработе общественных советов, палат ит.д.
0,45
Финансовая поддержка НКО состороны органов
власти
0,57
Участие вразработке или экспертизе нормативных
правовых актов
0,77
Информационная поддержка НКО состороны орга-
нов власти
0,47
Участие впубличных слушаниях
0,57
Заключение соглашений идоговоров
0,45 0,41
Организационная, правовая поддержка НКО состо-
роны органов власти
0,57
Имущественная поддержка НКО состороны органов
власти
0,43
Участие вформировании тематики конкурсов госу-
дарственного заказа
0,49
Участие впрограммах поповышению квалификации
госслужащих
0,41
Мониторинг состояния гражданского общества
0,93
Нет взаимодействия
-0,43
Сплоченность, способность к конструктивному диалогу и сотрудничеству
отличает зрелое гражданское общество отнестабильного иформирующегося. Вос
-

29
№ 3 2020
приятие гражданского общества изнутри формируется нетолько наоснове оценки
собственной деятельности организации, ноина основе оценки деятельности дру
-
гих НКО, которая формируется исходя из особенностей взаимодействия сними
как спартнерами иконкурентами. Мы использовали показатель удовлетворенно
-
сти взаимодействиями сдругими некоммерческими организациями вкачестве воз-
можного фактора, определяющего экспертные оценки. Было выявлено, что удов-
летворенность (использовались три основные градации — «чаще удовлетворен»,
«когда как, иногда удовлетворен, иногда нет» и«чаще неудовлетворен») положи
-
тельно коррелировала сдинамическими оценками развитости гражданского обще-
ства (r=0,24, p<0,04) иоценками эффективности осуществления общественного
контроля над действиями властей, проведения общественной экспертизы (r=0,26,
p<0,04).
Все выявленные значимые взаимосвязи иразличия легли воснову обобщен
-
ной модели. Основные гипотезы, которые тестировались врамках модели, касались
проверки валидности факторной структуры врамках конфирматорного анализа;
проверки взаимосвязей оценок состояния иперспектив развития гражданского об
-
щества иособенностей восприятия других сторон общественной иполитической
жизни.
Качество полученной модели было достаточно высоким согласно наиболее
важным критериям согласия исоответствия (χ2, p=0,112, RMSEA=0,035, CFI=0,977,
TLI=0,992).
Задачей моделирования было увязать все взаимосвязи вединую схему, под
-
твердить их значимость вусловиях взаимовлияния факторов ипредикторов друг
надруга.
В результате подтвердились значимое воздействие наоценки динамики раз
-
вития гражданского общества состороны факторов эффективности общественного
контроля (β=0,31, p<0,001) иреализации демократических прав иответственно
-
сти (β=0,25, p<0,001), выраженность которых способствовала оптимистическому
видению перспектив развития гражданского общества. Трудности организации,
связанные сповышенной конкуренцией внекоммерческом секторе, ипринадлеж
-
ность к категории правозащитных организаций, напротив, являлись факторами,
ассоциирующимися соценками негативных изменений (β=–0,59, p=0,04, β= –0,91,
p=0,03).
В отношении фактора оценки эффективности деятельности органов подтвер
-
дилась только взаимосвязь снаправленностью деятельности организации (оказа-
ние услуг образования, дополнительного образования ипросвещения). Организа-
ции, работающие вданной сфере, чаще давали негативные динамические оценки
деятельности органов власти разного уровня (достоверность только науровне тен
-
денции; β=–0,50, p=0,07).
Согласно полученным структурным уравнениям, оценки эффективности об
-
щественного контроля иэкспертизы, проводимых НКО, зависели отих участия со-
вместно сорганами власти впринятии значимых управленческих решений (науров-
не тенденции; β=0,27, p=0,07), удовлетворенности отвзаимодействия сорганами