НАРОДЫ И РЕЛИГИИ ЕВРАЗИИ http://journal.asu.ru/wv <p style="text-align: justify;"><strong>ISSN 2542-2332 (Print), ISSN 2686-8040 (Online)</strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong>ЖУРНАЛ&nbsp;</strong><strong>«НАРОДЫ И РЕЛИГИИ ЕВРАЗИИ»</strong></p> <p style="text-align: justify;">Учредителем журнала является кафедра регионоведения России, национальных и государственно-конфессиональных отношений Алтайского государственного университета. Издается с 2007 г.&nbsp; как сборник научных статей, с 2016 г. как научный журнал «Мировоззрение населения южной Сибири и центральной Азии в исторической ретроспективе». С 2017 г. журнал называется «Народы и религии Евразии».&nbsp;</p> <p style="text-align: justify;">В журнале представлены результаты изучения этнокультурных и этнорелигиозных процессов, протекавших в Евразии от эпохи древности до современности.</p> <p style="text-align: justify;">Журнал включен в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных <a href="https://vak.minobrnauki.gov.ru/uploader/loader?type=19&amp;name=91107547002&amp;f=7574" target="_blank" rel="noopener">Высшей аттестационной комиссией</a> Министерства науки и высшего образования, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук.</p> <p style="text-align: justify;">Журнал включен в&nbsp;<a href="http://elibrary.ru/title_about.asp?id=64275">РИНЦ&nbsp;</a>как периодическое издание.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Журнал "Народы и религии Евразии" индексируется в агрегаторах и базах библиографической информации:<br><a href="https://dbh.nsd.uib.no/publiseringskanaler/erihplus/periodical/info?id=496745">ERIH PLUS</a>, DOAJ, EBSCO, <a href="https://www.elibrary.ru/title_about_new.asp?id=64275" target="_blank" rel="noopener">E-Library.ru</a>, <a href="https://cyberleninka.ru/journal/n/narody-i-religii-evrazii?i=1074735" target="_blank" rel="noopener">CyberLeninka</a>, OAIsters, ROAR, ROARMAP, OpenAIRE, BASE, ResearchBIB, Socionet, Scholarsteer, World Catalogue of Scientifc Journals, Scilit, Journals for Free, Journal TOC, OAIster, OCLC-WolrdCat, Socolar, JURN, JournalGuid.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Журнал утвержден Научно-техническим советом Алтайского государственного университета и зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Номер свидетельства: ПИ № ФС 77 – 78911 от 07.08.2020 г.</p> <p style="text-align: justify;">Периодичность издания: 4 выпуска в год. Статьи принимаются на русском и английском языках. Все работы, поступившие в редколлегию, проходят обязательно рецензирование.&nbsp;&nbsp;Публикуются цветные иллюстрации. Каждой статье присваивается индекс DOI. журнал издается в печатном и электронном виде.</p> <p style="text-align: justify;">Публикация в журнале абсолютна бесплатна.</p> Altai State University ru-RU НАРОДЫ И РЕЛИГИИ ЕВРАЗИИ 2542-2332 Комплекс Аксай-1 (к проблеме изучения древних антропоморфных изваяний и оленных камней Центрального Казахстана) http://journal.asu.ru/wv/article/view/10251 <p>Вводится в научный оборот комплекс из трех «культовых камней» Аксай-1 (долина Аксай, Карагандинская область), который включает древнее антропоморфное изваяние, представляющее собой изображение человеческого лица вверху монолита, и оленный камень общеевразийского типа. Анализ взаимного расположения этих объектов позволил предположить случайный характер их совместной установки. Аналогию изваянию из комплекса Аксай-1 составляет одно из двух других массивных антропоморфных изваяний, обнаруженных в долине Аксай. Оно находится на могильнике Аксай, возлекургана с «усами» (каменными грядами). Авторы ставят под сомнение непосредственную связь данного изваяния с курганом с «усами». Третье антропоморфное изваяние из долины Аксай, именуемое «Акбикеш», выделяется не только огромными размерами, своеобразной стилизацией лица, но и наличием дополнительных деталей — колец, выбитых по боковым сторонам головы. Вопрос о культурно-хронологической атрибуции аксайских антропоморфных изваяний остается нерешенным, неясен вопрос&nbsp;и о принадлежности их к общей изобразительной традиции. «Менгироподобность» форм сближает эти изваяния с «культовыми камнями» поздней бронзы, традиция которых, по мнению А. З. Бейсенова, продолжилась в раннем железном веке. Не исключена вероятность их сосуществования с оленными камнями, во всяком случае это допустимо в отношении изваяния «Акбикеш», в композиции которого сочетаются личина и кольца, подобные распространенному атрибуту оленных камней.</p> Л. Н. Ермоленко Ж. К. Курманкулов А. Д. Касенова Copyright (c) 2021 Л. Н. Ермоленко https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 07 23 10.14258/nreur(2021)3-01 «No connection»: расстёгнутый пояс в погребальной обрядности населения Верхнего Приобья эпохи раннего железа http://journal.asu.ru/wv/article/view/10252 <p>В статье рассматривается проблема интерпретации фиксируемого на материалах большереченской культурно-исторической общности явления — помещения в погребения мужских поясов в расстёгнутом состоянии. Приводится обзор источников по данному вопросу. На примере наиболее репрезентативных коллекций рассматриваются контексты обнаружения поясной фурнитуры в исследованных погребальных комплексах. Маркером помещения в погребение пояса в расстегнутом состоянии предлагает- ся считать обнаружение элементов фурнитуры в нестандартном контексте — в районе шеи и головы или стоп умерших, в тех случаях, когда пояс был уложен вдоль тела погребенного. Когда пояс располагался традиционным образом, о его расстёгивании предлагается судить по отсутствию пряжек и наличию других компонентов фурнитуры. Преднамеренное расстегивание пояса в рамках погребальной обрядности населения Верхнего Приобья эпохи раннего железа рассматривается как явление событийной сакрализации. Расстёгивание пояса, т. е. вывод вещи из прямого функционального состояния, рассматривается как символический акт, отражающий концепцию «перевернутого мира», согласно которой поврежденное приобретает утерянные качества в новой, посмертной жизни.</p> Н. Н. Головченко Copyright (c) 2021 Н. Н. Головченко https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 24 35 10.14258/nreur(2021)3-02 Детские погребения с украшениями в андроновских (федоровских) некрополях степного и лесостепного Алтая http://journal.asu.ru/wv/article/view/10253 <p>Статья посвящена анализу детских захоронений, содержащих украшения андроновской (федоровской) культуры степного и лесостепного Алтая. Для проведения исследования были отобраны материалы четырех наиболее крупных могильников региона, по которым имеются антропологические определения. Установлено, что украшения в детских захоронениях содержатся редко. Они могли сопровождать детей с самого рождения, но намного чаще встречаются в погребениях детей старше трех лет. В могилы к детям клали как типично «женские», так и «мужские» ювелирные изделия, также выделяется категория «детских» и «подростковых» украшений. Наиболее распространенные категории изделий (для территории Алтая) — кольцевидные (трубчатые) биметаллические серьги, а также проволочные бронзовые кольцевидные серьги. Помимо наличия украшений, некоторые захоронения выделялись из общей массы и по другим признакам, таким как глубина, внутримогильные конструкции, орнаментация сосудов и др. Большинство детских захоронений с украшениями располагались рядом с погребениями взрослых, также содержавшими украшения.</p> <p>Интерпретация подобных захоронений — открытый вопрос. Украшения могли служить детям в качестве оберегов, их могли класть в детские погребения в качестве подношений высшим силам, у детей второй возрастной группы они также могли быть частью костюма.</p> О. А. Федорук Copyright (c) 2021 О. А. Федорук https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 36 48 10.14258/nreur(2021)3-03 Русские вещи из золотоордынской столицы — города Сарай ал-Джедид (к вопросу о расселении русских в золотоордынских нижневолжских городах) http://journal.asu.ru/wv/article/view/10254 <p>Целью статьи является изучение археологических свидетельств пребывания русского православного населения в золотоордынских столицах Сарае и Сарае ал-Джедид и в других нижневолжских городах. Хронологические рамки исследования охватывают середину XIII — начало XV в. Основой исследования стали письменные источники и археологические материалы. Работа основывается на комплексном сравнительно-критическом анализе известных источников. Приводится описание обнаруженных в ходе археологических исследований на Селитренном городище (город Сарай ал-Джедид) предметов христианского православного культа. Даются сведения о частоте встречаемости предметов православия и иных образцов материальной культуры русского населения в нижневолжских золотоордынских городах.</p> <p>Проводится сравнительный анализ сведений и археологических источников о пребывании русских в золотоордынских столицах (Сарай и Сарай ал-Джедид) и городах Хаджи Тархан, Укек, Бельджамен, Гюлистан.</p> <p>В процессе рассмотрения времени появления на Нижней Волге выходцев из русских земель предлагается авторская версия о названии золотоордынского города Хаджи Тархан. Предполагается, что на протяжении существования нижневолжского столичного региона Улуса Джучи проживание на его территории компактных групп русского населения было упорядоченно. В XIII в. для этого были определены города Хаджи Тархан и Укек, в XIV в. — города Укек, Бельджамен, Гюлистан. Золотоордынские столицы, вероятно, посещались русскими людьми кратковременно и нерегулярно. На рубеже XIV– XV вв. «русский вопрос» решался в городе Сарай ал-Джедид.</p> Е. М. Пигарев Copyright (c) 2021 Е. М. Пигарев https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 50 68 10.14258/nreur(2021)3-04 Евразийская миграционная система: региональные ракурсы функционирования (на примере Южного Урала) http://journal.asu.ru/wv/article/view/10256 <p>После распада СССР регионы России и бывшие союзные республики интенсивно встраивались в новые глобальные процессы мобильности населения. На примере Южного Урала авторы статьи показывают, как российский регион становился частью масштабных миграционных обменов в постсоветский период. В статье охарактеризованы основные этнические группы, принимавшие участие в миграционных процессах, показаны причины и факторы движения населения, выявлена степень их влияния на социально-экономическую ситуацию в Челябинской области, определены причины ксенофобских настроений принимающей стороны. Источниковую базу составили архивные документы, результаты полевых исследований авторов, а также материалы социологических опросов, прошедших в последние годы. Исследование показало, что основу среднеазиатской миграции в Челябинскую область составляли русскоязычные жители Казахстана, а на более поздних этапах — таджики. Особенности освоения ими городского пространства, трудности инкорпорации иноэтничных мигрантов в принимающее сообщество порождают сегодня все более явную социальную напряженность. Южный Урал встраивался в процессы масштабных трансграничных перемещений главным образом из Средней Азии, которые на продолжительный период определили траектории движения иноэтничных мигрантов.</p> А. А. Авдашкин Е. И. Салганова Copyright (c) 2021 А. А. Авдашкин , Е. И. Салганова https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 67 81 10.14258/nreur(2021)3-05 Средняя Азия и Западная Сибирь во второй половине XVI в.: политические и этнокультурные связи http://journal.asu.ru/wv/article/view/10257 <p>ХVI в. стал «точкой бифуркации» как в истории Западной Сибири, так и во взаимоотношениях со Средней Азией. Определённый этнолингвистическим родством с тюркским населением Сибири в ХVI в. «тлел интерес» к Средней Азии. Но не хватало (в том числе военных и миссионерских) сил для продвижения на север. Экономические аспекты (включая расширение рынка товаров) взаимовыгодных контактов «упирались» не только в сложность коммуникаций, но также разность ментальных установок и социально-культурных особенностей. Религиозная общность населения двух мегарегионов ощущалась слабо. Единство на почве веры отступало в ряде случаев на второй план под давлением обстоятельств. Ислам не стал господствующей (государственной) религией в Сибири. Во второй половине ХVI в. численность местных мусульман оставалась скромной на фоне большего числа сторонников архаичных верований. Духовные практики мусульман Сибири отличались от устоявшихся традиций единоверцев Средней Азии.</p> <p>Русское государство не нарушало «равновесия» между восточным и западным векторами, пока у него не появились территориальные приобретения на Волге, а затем и в Азии. За каждым «игроком» стояли геополитические интересы, сформированные доминирующими идеями, при этом не только религиозными.</p> А. П. Ярков Copyright (c) 2021 А. П. Ярков https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 82 91 10.14258/nreur(2021)3-06 О преступлениях и наказаниях в кыпчакском сообществе (XI–XIV вв.) http://journal.asu.ru/wv/article/view/10258 <p>Статья направлена на выявление и анализ преступлений и наказаний, которые применялись среди кыпчаков. Исследование показало, что у кыпчаков система наказаний была достаточно развитой. Несмотря на то, что немалая часть исследователей считает, что кыпчаки руководствовались не правом (обычным правом), а обычаями, вопрос остается открытым и отрицание существования норм обычного права у кыпчаков не вполне правильно. Часть ученых стоит на позиции, что право может существовать и без государства в классическом понимании этого слова, и приводят свои весомые аргументы.</p> <p>Одними из тяжких преступлений в кыпчакском обществе, кроме убийства, считались конокрадство и угон скота, прелюбодеяние, за которые налагались наиболее жесткие наказания. Из наказаний можно назвать смертную казнь, заточение в оковы, под стражу, телесные наказания и др. От смертной казни за преступления можно было отделаться композиций, т. е. откупиться у потерпевшей стороны материальными средствами. За конокрадство, например, вор должен быть отдать пострадавшему девять коней, кроме украденного. Если не было средств, у вора отнимали детей, если же не было детей, он подлежал смертной казни.</p> <p>Несмотря на недостаточность исторических источников, отдельные подсказки могут предоставить памятники народного творчества общетюркского характера и историко-этнографические материалы тюркских народов.</p> А. Р. Мухамадеев Copyright (c) 2021 А. Р. Мухамадеев https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 92 106 10.14258/nreur(2021)3-07 Круговые обходы в обрядовой практике туркмен http://journal.asu.ru/wv/article/view/10260 <p>В обрядовой практике туркмен особое место занимает такое явление, как <em>круговые обходы</em>. Тема эта в туркменской этнологии совершенно не изучена и представляет определенный предметный интерес. В данной статье анализ круговых обходов у туркмен начинается с пространственно-временной модели. Далее рассмотрено присутствие круговых обходов в бытовых реалиях и обрядовых ритуалах общества. Обходы имели место в свадебных церемониях, где служили сохранению счастья и благополучия молодожёнов. Подобные действия часто применялись при выборе будущего жилища. Чтобы в семье был достаток и богатство, вокруг вновь возведенного дома несколько раз обводили домашнюю скотину, так как считалось, что это приносит счастье и благополучие. Круговые перемещения прослеживаются в народных танцах, играх и развлечениях. Обряд производился в следующих случаях: при вызывании дождя; очищении человека на святом месте и получении благословения от святых покровителей; прогоне скотины вокруг святого места и в похоронно-поминальных ритуалах. Круговые обходы практиковались и при сеансах лечения, однако обрядовое врачевание со временем ушло в прошлое, но выражение «айланайын» как способ выражения любви и сопереживания за близкого человека сохранилось и поныне существует в бытовой и литературной речи.</p> С. Дж. Атдаев Copyright (c) 2021 С. Дж. Атдаев https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 107 127 10.14258/nreur(2021)3-08 Теологическое и эмпирическое осмысление ценностного (религиозного) потенциала прихожан православных храмов города Владимира в контексте актуализации социального благотворительного служения http://journal.asu.ru/wv/article/view/10261 <p>Статья посвящена осмыслению теологического и практического ценностного потенциала прихожан Русской православной церкви, перспектив мобилизации внутренних ресурсов в актуализации социальных практик приходов. Показано, что сформированные христианскими доктринами религиозные ценности прихожан обосновывают мотивы участия в служениях, однако конструктивная активизация их потенций не всегда соотносится с их мотивационным потенциалом на практике, хотя имеет перспективы стать источником внедрения новых форм благотворительного служения.</p> <p>Актуальность исследования заключается в выявлении противоречий между наличествующим ценностно-мотивационным потенциалом, исходящим из основ христианства и готовностью демонстрировать активную социальную деятельность, обусловленную ценностным теологическим вектором.</p> <p>Цель исследования — показать, что религиозный опыт не должен ограничивается только рамками посещения храмов, исполнением обрядов, а способен актуализироваться и проявляться в практическом применении.</p> <p>В качестве объекта исследования представлены прихожане Храма в честь Воскресения Христова Владимира. Предметом исследования выступает теоретическое и эмпирическое осмысление внутренних потенций прихожан (христианских ценностей) в соотнесении со степенью готовности конструктивно актуализироваться и трансформироваться в благотворительном служении.</p> <p>Ценностный потенциал исследован и представлен в двух содержательных компонентах: структурном (христианские ценности) и динамическом (их влияние на мотивационную составляющую, степень готовности транслироваться).</p> <p>Поставленная цель решалась с привлечением методов философской рефлексии (в обосновании смысловой нагрузки христианских источников); синтеза и обобщения (для анализа благотворительной активности прихожан); количественного и качественного методов для сбора и обработки информации в эмпирическом исследовании. Использовался системный подход (в определении основных направлений, динамичности и внутреннего ресурса развития).</p> <p>Научная новизна заключается в полученных на региональном уровне данных, позволяющих эмпирически обосновать противоречие между наличествующим ценностно-мотивационным потенциалом и готовностью на практике демонстрировать ценностные православные установки.</p> <p>Результаты исследования могут представлять интерес к практическому применению: активизации прихожан в благотворительных служениях; для теологов при разработке спецкурсов, семинаров по социальному служению; формирования духовно-нравственного попечения, способствующего более гармоничному развитию общественных отношений.</p> О. В. Арсенина Copyright (c) 2021 О. В. Арсенина https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 128 144 10.14258/nreur(2021)3-09 Буддизм Илийской долины XII — начала XIII в.: о находках предметов буддийского культа на городище Талгар И. И. Копыловым http://journal.asu.ru/wv/article/view/10262 <p>Публикация вводит в научный оборот архивные данные по буддийским находкам, собранным в ходе проведения археологических исследований на полу «дома ювелира», расположенного в центре городища, отрядом ТАЭ под руководством И. И. Копылова в 1964 г. в слое, датированным им концом XI — началом XIII в. Данные не были опубликованы автором. Одна из находок (скульптурка из кости) неоднократно публиковалась К. М. Байпаковым с датировкой XII в. — начало XIII в. Две другие находки публикуются впервые. Архив И. И. Копылова поступил в фонды Государственного историко-культурного заповедника-музея (ГИКЗМ) «Иссык» в сильно «потрепанном» состоянии, уже через 25 лет после смерти исследователя. Эти и некоторые другие артефакты характеризуют слабо отраженный в исторических источниках, но значительно отличавшийся от предшествовавших и последующих «киданьский» период истории региона Тянь-Шаня, Чуйской, Илийской долин (вторая половина XII — начало XIII в.). Данные по многим находкам периода так и остаются плохо интерпретированными и часто не связанными с общим ходом истории Илийской долины и соседних регионов. Обоснованным также можно считать предположение о местном производстве значительного разнообразия продукции местного ювелира по частным заказам.</p> Г. Р. Мухтарова Б. А. Железняков Copyright (c) 2021 Г. Р. Мухтарова , Б. А. Железняков https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 145 160 10.14258/nreur(2021)3-10 Старообрядчество на Алтае во второй половине XIX — начале XX в. http://journal.asu.ru/wv/article/view/10263 <p>Автором был изучен богатый комплекс уникальных архивных данных о старообрядцах Алтая в рассматриваемый период. Территория Алтая являлась одним из центров старообрядчества как в количественном, так и качественном отношении. В процессе исследования был сделан вывод, что старообрядцы были ограничены в своих религиозных и гражданских возможностях, несмотря на некоторые правовые послабления. По твердому убеждению имперских властей старообрядческие браки способствовали «росту раскола», а соответственно, по их мнению, подлежали расторжению. Процесс этот совершался часто с применением грубых полицейских мер. Наличие старообрядческих молитвенных домов, а также и условия их функционирования были строго регламентированы на законодательном уровне. Нарушение предписанных норм влекло за собой судебное преследование, сами молитвенные дома закрывали или они подлежали уничтожению. Вместе с тем на территории Алтая существовали незаконные старообрядческие молитвенные дома, как построенные вновь, так и самовольно открытые. В конечном итоге имперские чиновники и церковно-священнослужители вынуждены были констатировать, что принимаемые меры борьбы со старообрядчеством не приносили ожидаемых результатов.</p> В. Н. Ильин Copyright (c) 2021 В. Н. Ильин https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 161 173 10.14258/nreur(2021)3-11 «Письма во власть»: рефлексия мигрантов Западной и Восточной Сибири относительно государственно-конфессиональной политики (вторая половина XIX — первая четверть XX в.) http://journal.asu.ru/wv/article/view/10264 <p>Исследование посвящено выявлению специфики миграционного поведения, во многом обусловленного удовлетворенностью / неудовлетворенностью религиозных нужд переселенцев. Целью статьи является сравнительная характеристика рефлексии мигрантов западного и восточного регионов Сибири относительно государственно-конфессиональной политики в период наиболее массового миграционного движения из европейской части России в азиатскую.</p> <p>Хронологические рамки работы обусловлены переселенческой политикой правительства Российской империи, направленной на освоение азиатских территорий в составе государства и включают в себя вторую половину XIX — первую четверть ХХ столетия. Источниковую базу исследования составили материалы архивного хранения из фондов Российского государственного исторического архива, Государственного архива Томской области, Государственного архива Красноярского края. Методика исследования определена спецификой анализируемого массива документальных материалов и включает методы контент-анализа, сравнения, синтеза и обобщения.</p> <p>Сделаны выводы о различиях в рефлексивных практиках, нашедших выражение в «письмах во власть». Обращения мигрантов из Восточной Сибири преследуют сугубо индивидуальные цели, составлены непосредственно авторами, обращены к духовным лицам в поисках адресной защиты. Письма из Западной Сибири имеют коллективный характер, составлены авторитетными представителями локального социума, обращены к первым лицам государства, членам правительства и губернаторам с требованиями обеспечения более комфортных условий отправления религиозного культа.</p> Т. Г. Недзелюк Copyright (c) 2021 Т. Г. Недзелюк https://creativecommons.org/licenses/by/4.0 2021-09-15 2021-09-15 26 3 174 183 10.14258/nreur(2021)3-12