ИНТЕГРАЦИЯ ИБЕЗОПАСНОСТЬ

ВСТРАНАХ АЗИАТСКОГО РЕГИОНА

INTEGRATION AND SECURITY IN ASIAN REGION

Научная статья / Research Article

УДК 316.4

DOI: 10.14258/SSI(2026)3–01

Социокультурная интеграция трудовых мигрантов

изпостсоветских стран впринимающее сообщество России

вконтексте евразийской интеграции

Татьяна Николаевна Юдина

Институт социальной демографии ФНИСЦ РАН, Москва, Россия,

ioudinatn@mail.ru; https://orcid.org/0000-0001-7785-8601

Аннотация. Цель статьи заключается ввыявлении ключевых аспектов социокультур-

ной интеграции трудовых мигрантов изпостсоветских государств вроссийское принима-

ющее общество, атакже всравнительном анализе интеграционных процессов взависимо-

сти отстраны происхождения вконтексте современной повестки евразийской интеграции.

Методология исследования основана на многомерной операционализации понятия

«интеграция», охватывающей пять самостоятельных измерений: языковые ресурсы, оце-

ниваемые почетырем видам речевой деятельности; участие вжизни местного сообщества;

межгрупповые социальные контакты; культурное «мостостроительство», выраженное

вовзаимных приглашениях напраздники; долгосрочные ориентации, включая установ-

ку наполучение российского гражданства. Такой подход позволяет выявить внутреннюю

несинхронность интеграционных процессов иизбежать их сведения кединому интеграль-

ному показателю. Эмпирическую базу исследования составили данные стандартизирован-

ного анкетного опроса трудовых мигрантов изсеми постсоветских стран. Межстрановые

различия анализировались сприменением статистических процедур сравнения групп.

Society andSecurity Insights № 3 2026 14

Результаты исследования свидетельствуют овыраженной асимметрии отдельных изме-

рений интеграции. Наиболее высокие показатели зафиксированы всфере языковых ком-

петенций идолгосрочных ориентаций, связанных сзакреплением вРоссии иполучением

гражданства. Втоже время участие влокальных мероприятиях иповседневная включен-

ность вжизнь местного сообщества выражены существенно слабее. Межгрупповые кон-

такты ипрактики культурного взаимодействия спринимающим населением распростра-

нены более чем среди половины опрошенных. Сравнение страновых групп не выявило

устойчивой связи между членством страны происхождения мигрантов вЕАЭС иуровнем

их социокультурной интеграции. Различия внутри группы государств — членов ЕАЭС

сопоставимы с различиями между группами или превышают их, а институциональная

асимметрия правовых режимов ненаходит автоматического отражения вповседневных

интеграционных практиках.

Сделан вывод отом, что социокультурная интеграция трудовых мигрантов изпостсо-

ветских стран представляет собой многомерную ивнутренне противоречивую конфигу-

рацию, врамках которой языковые компетенции идолгосрочные ориентации опережают

локальную включенность. Полученные результаты позволяют рассматривать постсовет-

скую трудовую миграцию не только как временную занятость, но и как потенциально

долгосрочное оседание. Они также указывают на необходимость дифференцированной

интеграционной политики, учитывающей разрывы между отдельными измерениями ин-

теграции.

Ключевые слова: трудовая миграция, социокультурная интеграция, постсоветское

пространство, евразийская интеграция, аккультурация, социальные контакты, языковые

ресурсы, миграционная политика, культурное «мостостроительство»

Для цитирования: Юдина Т. Н. Социокультурная интеграция трудовых мигрантов изпост-

советских стран впринимающее сообщество России вконтексте евразийской интеграции//

Society and Security Insights. 2026. Т.9, №3. С.13–36. doi: 10.14258/ssi(2026)3–01

Sociocultural Integration of Labor Migrants

from Post- Soviet Countries into Russian Host Society

in the Context of Eurasian Integration

Tatyana N. Yudina

Institute of Social Demography, Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian

Academy of Sciences, Moscow, Russia, ioudinatn@mail.ru; https://orcid.org/0000-0001-7785-8601

Abstract. e article aims to identify the key aspects of the sociocultural integration of labor

migrants from post- Soviet countries into Russian host society and to conduct acomparative anal-

ysis of integration processes by country of origin in the context of the current Eurasian integration

agenda.

e study employs amultidimensional operationalization of integration encompassing ve

distinct dimensions: language prociency assessed across four language skills; participation in

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 15

local community life; intergroup social contacts; cultural “bridging,” manifested in reciprocal in-

vitations to celebrations; and long-term orientations, including the intention to acquire Russian

citizenship. is approach makes it possible to identify the internal asynchrony of integration pro-

cesses and avoids reducing them to asingle composite indicator. e empirical analysis is based

on data from astandardized questionnaire survey of labor migrants from seven post- Soviet coun-

tries. Cross-country dierences were examined using statistical group- comparison procedures.

e ndings reveal apronounced asymmetry among the individual dimensions of integration.

e highest levels were recorded for language prociency and long-term orientations associated

with permanent settlement in Russia and the acquisition of Russian citizenship. By contrast, par-

ticipation in local events and everyday involvement in community life were substantially less pro-

nounced. Intergroup contacts and practices of cultural interaction with the host population were

reported by more than half of the respondents. e comparison of country groups revealed no

consistent relationship between migrants’ country of origin being amember of the Eurasian Eco-

nomic Union (EAEU) and their level of sociocultural integration. Dierences within the group of

EAEU member states were comparable to, or greater than, dierences between country groups,

while the institutional asymmetry of legal regimes did not automatically translate into everyday

integration practices.

e study concludes that the sociocultural integration of labor migrants from post- Soviet

countries constitutes amultidimensional and internally contradictory conguration in which lan-

guage prociency and long-term orientations outpace involvement in local community life. e

ndings suggest that post- Soviet labor migration should be viewed not only as temporary employ-

ment but also as apotential pathway to long-term settlement. ey further highlight the need for

dierentiated integration policies that take into account the gaps between individual dimensions

of integration.

Keywords: Labour Migration, Sociocultural Integration, Post- Soviet Space, Eurasian Inte-

gration, Acculturation, Social Contacts, Language Resources, Migration Policy, Cultural Bridge-

Building

For citation: Yudina, T. N. (2026). Sociocultural Integration of Labor Migrants from Post- Soviet

Countries into Russian Host Society in the Context of Eurasian Integration. Society and Security In-

sights, 9(3), 13–36. (InRuss.). doi: 10.14258/ssi(2026)3–01

Введение

Миграция изпостсоветских стран всовременную Россию представляет со-

бой нетолько канал перераспределения рабочей силы, ноимеханизм формиро-

вания социального пространства, вкотором пересекаются экономические инте-

ресы, культурные практики, языковые режимы, идентификационные стратегии

иправовые траектории включения впринимающее общество. Внаучной лите-

ратуре миграционные процессы нередко рассматриваются преимущественно

сквозь призму занятости, денежных переводов, демографической нагрузки, адап-

тации нарынке труда игосударственного регулирования мобильности. Однако

такая исследовательская рамка недостаточна, если задача состоит воценке инте-

грации как повседневного опыта. Вэтом случае значимы восприятие принима-

ющей страны, соотнесение собственной культурной принадлежности сновыми

Society andSecurity Insights № 3 2026 16

социальными условиями ижизненные стратегии, выстраиваемые вперспективе

долгосрочного пребывания.

Проблематика особенно значима для постсоветского пространства: соот-

ветствующие миграционные потоки формируются внутри исторически сложив-

шегося макрорегиона собщим политическим, культурным, языковым иинсти-

туциональным наследием. В этом контексте евразийская интеграция не может

рассматриваться исключительно как совокупность межгосударственных согла-

шений, решений наднациональных органов или экономических режимов. Она

проявляется намикроуровне — вбиографиях мигрантов, вмоделях повседнев-

ного общения, вдоступе кинфраструктурам труда ижизни, всимволическом ос-

воении пространства ивпрактиках культурного сосуществования. Анализ со-

циокультурного измерения миграции позволяет поэтому описать евразийскую

интеграцию «снизу» — в повседневно- социальной, а не только нормативно-

институциональной форме.

Значимость темы определяется, во-первых, масштабом миграционной мо-

бильности между постсоветскими странами иРоссией, устойчиво воспроизво-

дящейся на протяжении трех десятилетий. Во-вторых, перемещения из пост-

советских стран разворачиваются в пространстве, где русский язык сохраняет

функции языка межэтнического общения, асоветское ипостсоветское прошлое

создает особую инфраструктуру культурной узнаваемости. В-третьих, актуаль-

ность теме придает противоречие между управленческими представлениями

о миграции и результатами эмпирических исследований. Административный

иобщественный дискурс нередко исходит измодели временного трудового пре-

бывания, предполагающей ограниченную включенность мигранта впринимаю-

щее общество. Данные предыдущих исследований указывают наболее сложную

картину: значительная часть респондентов ориентирована не только на заня-

тость, ноинадолгосрочное закрепление вРоссии иполучение российского граж-

данства (Осадчая идр., 2025; Юдина, 2026). Изучение социокультурных измере-

ний миграции имеет поэтому нетолько теоретическое, ноиприкладное значение:

оно позволяет уточнить представления охарактере интеграции при разработке

мер миграционной политики. В-четвертых, при значительном объеме экономи-

ческих исследований миграции социокультурная интеграция концептуализиру-

ется преимущественно влогике многомерных моделей. Модель аккультурации

Дж. Берри рассматривает ориентацию насохранение культуры происхождения

иориентацию научастие вкультуре принимающего общества как две относи-

тельно независимые оси (Berry, 1997). Концепция суперразнообразия С. Вертов-

ца показывает, что правовой статус иканал въезда образуют самостоятельные

оси дифференциации мигрантского населения, что иделает осмысленным сопо-

ставление семи страновых групп в разных правовых режимах (Vertovec, 2007).

Транснациональная перспектива А. Портеса, Л. Гуарнизо иП. Ландольт позволя-

ет несчитать сохраняющиеся связи состраной происхождения противополож-

ностью интеграции (Portes, 1999), асхема А. Эйджера иА. Стрэнг разводит сфе-

ры достижений, социальные связи и«фасилитаторы» — язык, знание общества,

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 17

права игражданство (Ager, 2008). Опираясь накритический подход С.Спенсер

иК.Чарсли, следует отказаться отрассмотрения процесса включения как норма-

тивного илинейного явления (Spencer, Charsley, 2021).

Мы исходили из того, что дизайн исследования определяет, какие именно

утверждения мы можем обоснованно сделать наоснове данных. Рекрутирование

респондентов методом «снежного кома», формализованное Л. Гудманом (Goodman,

1961), и близкие подходы к труднодостижимым группам, систематизированные

Д. Хекаторном (Heckathorn, 1997), дают неслучайные выборки, смещенные вполь-

зу включенных в плотные земляческие сети. Согласно Д. Райхель и Л. Моралес

(Reichel, Morales, 2017), полевые методы сбора данных среди мигрантов вусловиях

отсутствия генеральной совокупности позволяют проводить лишь дескриптивные

ипоисковые исследования. Экстраполяция полученных результатов навсю попу-

ляцию мигрантов вданном случае методологически некорректна.

Состояние изученности проблемы в отечественной социологии позволяет

опереться насложившуюся систему индикаторов инасопоставимые эмпириче-

ские исследования. Монография под редакцией В. И. Мукомеля иК. С. Григорье-

вой систематизирует индикаторы адаптации иинтеграции мигрантов вРоссии

(Мукомель, Григорьева, 2022); Е. А. Варшавер иА. Л. Рочева разводят культур-

ный, структурный, социальный и идентификационный аспекты интеграции

ироль общих испециальных мер политики (Варшавер, Рочева, 2016). А. А. Эн-

дрюшко наоснове сравнительного анализа интеграции мигрантов изАзербайд-

жана идругих постсоветских стран (что ближе всего каналогу нашего дизайна

исследования) показала, что длительность проживания сама посебе невысту-

пает фактором интеграции, действуя лишь совместно срелевантными услови-

ями иресурсами (Эндрюшко, 2024). Ю. Ф. Флоринская зафиксировала подвиж-

ность ориентаций надолгосрочное оседание вмосковском регионе (Флоринская,

2023); В. Ю. Леденева и Р. Р. Назаров показали особенности адаптации узбеки-

станцев намосковском рынке труда вконтексте возможного углубления интегра-

ции Узбекистана сЕАЭС (Леденева, Назаров, 2024); А. А. Гребенюк, В. А. Протасо-

ва иА. А. Аверьянов — установки мигрантов изЦентральной Азии вотношении

интеграционных объединений (Гребенюк, 2024); Н. Д. Трегубова, А. М. Степанов

иП. П. Лисицын сопоставили образы нации вмигрантских онлайн- сообществах

пяти постсоветских стран (Трегубова, 2023); А. Р. Салимгараева выделила страте-

гии совладания, включая интеграцию через посещение культурных мероприятий

иопору насети соотечественников (Салимгараева, 2021). Вместе стем сопостав-

ление нескольких измерений интеграции водном массиве, охватывающем одно-

временно государства — члены ЕАЭС игосударства вне режима трудовой мо-

бильности Союза, остается редким, амежстрановые различия чаще описываются

попарно ивне единой статистической рамки.

Объект исследования — трудовые мигранты из семи постсоветских госу-

дарств (Азербайджан, Армения, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Таджикистан,

Узбекистан), находящиеся вМоскве иМосковской области. Предмет — социокуль

турная интеграция этих мигрантов впринимающее сообщество, рассматриваемая

Society andSecurity Insights № 3 2026 18

как конфигурация пяти измерений: языковых ресурсов, участия вжизни местного

сообщества, межгрупповых социальных контактов, культурного «мостостроитель

ства» идолгосрочных ориентаций, включая установку награжданство.

Цель — наматериалах авторского социологического исследования выявить

ключевые аспекты социокультурной интеграции трудовых мигрантов изпостсо-

ветских государств впринимающее сообщество России ипровести сравнитель-

ный анализ специфики интеграционных процессов взависимости отстраны ис-

хода врамках актуальной повестки евразийской интеграции».

Теоретико- методологические основания

Многомерное понимание интеграции принято нами как рабочее, однако

требует оценки его аналитических возможностей иограничений. Согласно под-

ходу А. Эйджера иА. Стрэнг, процесс интеграции представлен как многоуров-

невая система с разной степенью динамики. В основании модели лежат права

игражданство, накоторых надстраиваются инструменты адаптации (язык изна-

ние среды), социальные сети иключевые показатели (Ager, Strang, 2008).

Ее ограничение состоит втом, что она разрабатывалась для контекста прие-

ма беженцев встранах сразвитой интеграционной инфраструктурой инезадает

относительного веса доменов, поэтому здесь она используется как классификаци-

онный, анеизмерительный инструмент. Изнее взяты четыре изпяти измерений:

языковые ресурсы, локальное участие, социальные контакты и— вчасти прав —

установка награжданство.

Модель Дж. Берри снимает ложную дихотомию «сохранение своей культу-

ры либо участие вкультуре принимающего общества» идопускает одновремен-

но высокие значения пообеим осям (Berry, 1997). Ее ограничение принципиально

для использованного инструмента: стандартизированные аккультурационные

шкалы ванкете неприменялись, так что строгое определение аккультурацион-

ных стратегий невозможно. Поэтому типология стратегий встатье нестроится,

амодель используется только как рамка интерпретации культурного «мостостро-

ительства», где приглашение россиян насобственные праздники фиксирует дву-

направленность, анеотказ откультуры происхождения.

Часто стремление мигрантов переехать вдругую страну или их тесное об-

щение сземляками ошибочно записывают в«неудачную интеграцию». Однако

транснациональный подход (Portes, 1999) доказывает обратное: такие действия—

это не признак поражения, а осознанный выбор людей, живущих в глобаль-

ном мире. Ограничения данного подхода отмечают сами авторы: расширитель-

ное применение понятия рискует объявлять транснациональной любую связь

состраной происхождения, поэтому рамка применяется только для интерпре-

тации. Концепция суперразнообразия (Vertovec, 2007) обосновывает сравнение

страновых групп при разных правовых режимах, нонепредсказывает направле-

ния различий инезаменяет контроля переменных, которого настоящий дизайн

необеспечивает.

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 19

Критика понятия интеграции С. Спенсер иК. Чарсли принята как рефлексив-

ная оговорка (Spencer, Charsley, 2021). Изнее следуют три ограничения формули-

ровок: интеграция нерассматривается как односторонняя обязанность мигран-

та, поскольку три изпяти измерений (локальное участие, социальные контакты,

культурные приглашения) описывают взаимодействие изависят отдоступности

городской инфраструктуры иоткрытости принимающей среды; принимающее

сообщество несчитается гомогенным, поэтому «россияне» вформулировках ан-

кеты означают лишь категорию, которой оперируют респонденты; более низкие

значения поотдельному измерению нетрактуются как дефицит или неуспех ин-

дивида.

Опора на отечественную методологию [Мукомель, Григорьева, 2022; Вар-

шавер, Рочева, 2016] позволяет адаптировать инструментарий кнациональному

контексту иобеспечить преемственность исследований. Предложенная система

индикаторов имногомерный подход канализу интеграции дают возможность со-

поставлять полученные результаты как сроссийскими, так исмеждународными

эмпирическими данными (Эндрюшко, 2020).

Существенным для нас стало и предупреждение о том, что длительность

проживания не является самостоятельным фактором интеграции и работает

лишь всочетании срелевантными условиями (Эндрюшко, 2024), поэтому наблю-

даемые различия между страновыми группами нельзя объяснять нидлительно-

стью пребывания, ниправовым режимом поотдельности.

Операционализация измерений выстроена следующим образом. Языковые

ресурсы измеряются четырьмя самооценочными шкалами 1–5 (понимание, раз-

говорная речь, чтение, письмо) сфиксацией доли оценок 4–5. Участие вжизни

местного сообщества — единичным вопросом очастоте участия вмероприяти-

ях поместу жительства счетырьмя вариантами, включая вариант неосведомлен-

ности. Межгрупповые социальные контакты — вопросом отом, скем респондент

чаще всего общается всвободное время. Культурное «мостостроительство» — во-

просом очастоте приглашения местных жителей- россиян насобственные празд-

ники икультурные события. Долгосрочные ориентации — вопросом оперспек-

тиве жизни респондента иего детей иотдельным вопросом ожелании получить

российское гражданство. Все пять измерений опираются насамоотчеты, что за-

дает риск социальной желательности инепозволяет отождествлять заявленные

ориентации сфактическим поведением.

Методика исследования

Эмпирическая база статьи — стандартизированный анкетный опрос, про-

веденный автором вМоскве иМосковской области; полевой этап продолжался

сдекабря 2025г. помарт 2026г. Объем массива — 826 респондентов, граждане

Азербайджана, Армении, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, Таджикистана

иУзбекистана. Рекрутирование осуществлялось методом «снежного кома» сори-

ентацией на близкое по объему представительство семи страновых групп: их

Society andSecurity Insights № 3 2026 20

доли лежат винтервале от12,7% (Азербайджан) до15,4% (Таджикистан). Это обе-

спечивает сопоставимую наполненность подгрупп для межстрановых сопостав-

лений, ноозначает, что агрегированные показатели невоспроизводят реальную

структуру потока. Поэтому агрегированные проценты рассматриваются как ха-

рактеристики достигнутого массива, близкие кневзвешенному среднему посеми

группам, анекак оценки для совокупности трудовых мигрантов агломерации.

Выборка неслучайная, репрезентативность не заявляется, взвешивание

неприменялось: цепное рекрутирование переоценивает включенных вплотные

земляческие сети инедооценивает изолированных инаиболее уязвимых, апри от

сутствии основы выборки корректной остается описательная ипоисковая рамка.

Как было отмечено выше, нефиксировался ряд параметров процедуры вис-

следовательской документации, которые невозможно восполнить гипотетиче-

скими допущениями. Вматериалах неотражены ключевые параметры выборки

и процесса сбора данных: объем первичных контактов, интенсивность рекру-

тирования, показатель отказов, распределение респондентов поинтервьюерам,

язык проведения интервью, атакже протоколы этической экспертизы ипроце-

дура информированного согласия.

Методы восполнения пропущенных значений не использовались: каждое

распределение рассчитано пофактической базе ответивших, поэтому базы раз-

личаются между вопросами (отn = 783 в вопросе оперспективе семьи доn =

826 ввопросах остране, регионе иязыковых навыках). Все базы указаны при ка-

ждом показателе исведены втаблицах 1 и2. Перечисленное образует ограниче-

ние воспроизводимости, которое следует учитывать при использовании резуль-

татов ипри попытках повторения дизайна исследования.

Аналитическая процедура включала частотные распределения по факти-

ческим базам, двухмерные таблицы «страна × индикатор». Для сопоставимости

постранам использовались бинаризованные индикаторы: оценки 4–5 пошкале

разговорной речи; участие вместном сообществе «регулярно или иногда» про-

тив «неучаствую или незнаю омероприятиях»; смешанный или преимуществен-

но российский круг общения против прочих вариантов; приглашение россиян

«иногда или часто» против «никогда или непроводим праздники»; ответ «всей

семьей остаться и закрепиться в России» против остальных вариантов; ответ

«да» огражданстве против «нет» и«затрудняюсь ответить». Причинные заклю-

чения неделаются: дизайн неконтролирует длительность пребывания, образо-

вание, возраст, отрасль занятости, наличие семьи вРоссии иисторию циркуляр-

ной миграции.

Следует обозначить и ограничения исследования. Во-первых, выборка ох-

ватывает восновном столичный регион, что ограничивает возможность прямой

экстраполяции навсе регионы России. Во-вторых, стандартизированная анкета

фиксирует уже структурированные ответы ипотому вменьшей степени позволя-

ет раскрыть внутреннюю мотивацию ибиографическую сложность миграцион-

ного опыта.

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 21

Социально- демографический профиль выборки

Таблица 1

Table

Социально- демографическая структура массива ибазы ответивших

Socio-demographic structure of the sample and the respondent base

Признак (база) Категория Число, чел. Доля,%

Страна гражданства

(n= 826)

Таджикистан (вне режима ЕАЭС) 127 15,4

Казахстан

(государство — член ЕАЭС)

124 15,0

Узбекистан

(наблюдатель; вне режима ЕАЭС)

122 14,8

Кыргызстан

(государство — член ЕАЭС)

120 14,5

Молдова

(наблюдатель; вне режима ЕАЭС)

115 13,9

Армения

(государство — член ЕАЭС)

113 13,7

Азербайджан (вне режима ЕАЭС) 105 12,7

Регион проживания

(n= 826)

Москва 472 57,1

Московская область 354 42,9

Пол

(n= 818; 8 пропусков)

Мужчины 546 66,7

Женщины 272 33,3

Возраст (n= 825)

18–35лет 481 58,3

35–39лет 95 11,5

40–44года 100 12,1

45–49лет 75 9,1

50–54года 36 4,4

55–59лет 19 2,3

60–64года 11 1,3

65лет истарше 8 1,0

Образование

(n= 824)

Среднее специальное 297 36,0

Общее среднее 226 27,4

Высшее 212 25,7

Неполное среднее 70 8,5

Начальная школа 11 1,3

Ученая степень 8 1,0

Год первого приезда

вРоссию (n= 825)

2020–2024 247 29,9

2015–2019 178 21,6

2000–2009 148 17,9

2010–2014 132 16,0

2025 73 8,8

1991–1999 47 5,7

Примечание: Составлено автором поданным опроса (Москва иМосковская область, декабрь 2025 —

март 2026гг.). Правовой режим указан поразделу XXVIДоговора оЕАЭС, официальной информации

остатусе государства- наблюдателя иФедеральному закону №115-ФЗ.

Society andSecurity Insights № 3 2026 22

Анализ данных таблицы 1 свидетельствует о преобладании среди опро-

шенных лиц молодого трудоспособного возраста. Более половины респондентов

(58,3%) — это люди до35лет, тогда как возрастная группа 60лет истарше пред-

ставлена минимально (2,3%). Молодой возрастной профиль позволяет предполо-

жить повышенную пластичность социальных стратегий, открытость кадаптации

ибольшую чувствительность квозможностям, предоставляемым принимающим

обществом. Проверить это предположение наимеющихся данных нельзя: пере-

крестные распределения возраста сдолгосрочными ориентациями иустановкой

награжданство нерассчитывались. Образовательный профиль смещен ксред-

нему специальному иобщему среднему уровням (36,0% и27,4%), однако высшее

образование указали 25,7% ответивших. Половая структура выборки характери-

зуется преобладанием мужчин (546 человек, 66,7% ответивших наэтот вопрос,

против 272 женщин, 33,3%). Такое соотношение согласуется сраспространенным

профилем занятости трудовых мигрантов встроительстве, натранспорте, вло-

гистике ивсфере обслуживания. Вместе стем доля женщин (треть ответивших)

показывает, что миграционный поток несводится кмужской трудовой мобиль-

ности: внем могут быть представлены исемейные, иобразовательные траекто-

рии. Выделить их наиспользованном инструменте невозможно, поскольку цель

приезда исостав домохозяйства ванкете подробно нефиксировались.

Около двух пятых респондентов (39,6%) впервые приехали вРоссию до2015г.,

т.е. имеют длительный опыт пребывания, интерпретировать который как само-

стоятельный фактор интеграции неправомерно (Эндрюшко, 2024). Вопрос обос-

нованиях трудоустройства допускал несколько ответов ипотому необразует рас-

пределения: патент среди оснований отметили 199 респондентов (24,1% отn =

826), что согласуется ссоставом массива, вкотором граждане государств — чле-

нов ЕАЭС впатенте ненуждаются

Относительно равномерное распределение респондентов постранам проис-

хождения создает благоприятные условия для сравнительно- социологического

анализа: оно позволяет описывать нетолько специфику одной доминирующей

страновой группы, ноиобщие для семи групп закономерности. Всовокупности

эти данные характеризуют опрошенный массив как молодую имобильную груп-

пу, вовлеченную нетолько вэкономическую, ноивкультурную адаптацию.

Результаты иобсуждение

Языковые ресурсы

Самооценки владения русским языком неравномерны повидам речевой де-

ятельности. Оценки 4–5 попятибалльной шкале дали 731 из826 респондентов

попониманию (88,5%), 664 из826 — поразговорной речи (80,4%), 601 из824 —

почтению (72,9%) и520 из826 — пописьму (63,0%). Разрыв между пониманием

Договор оЕвразийском экономическом союзе (подписан вг.Астана 29.05.2014). Раз-

делXXVI. Трудовая миграция, ст.96–98. URL: https://eec.eaeunion.org/upload/medialibrary/36e/

Razdel- XXVI-Dogovora.pdf (дата обращения: 29.07.2026).

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 23

иписьмом — 25,5 процентного пункта: рецептивные иустные навыки распро-

странены шире продуктивных письменных.

Результат имеет прямые следствия для трактовки языковых требований,

усиленных Концепцией миграционной политики на2026–2030 годы

: уязвимым

звеном оказывается неустная коммуникация, аработа списьменным текстом —

навык, необходимый для заполнения документов, понимания договоров ивзаи-

модействия сэлектронными сервисами. Самооценка при этом нетождественна

тестовому измерению иможет как завышаться изсоображений социальной же-

лательности, так изанижаться при неуверенности в формальной грамотности.

Утверждать отсутствие языкового барьера на этих данных нельзя; корректный

вывод — барьер локализован преимущественно вписьменной сфере. Всопостав-

лении с индикаторным подходом российских исследований (Мукомель, Григо-

рьева, 2022) дифференциация языкового измерения повидам речевой деятельно-

сти оказывается информативнее сводного показателя «владеет / невладеет».

Высокие языковые самооценки неследует интерпретировать как показатель

социокультурной интеграции вцелом. Приводимые далее данные показывают,

что они несопровождаются стольже высокими показателями участия вжизни

местного сообщества. Это означает, что язык вданном случае выступает скорее

необходимым условием интеграции, чем ее достаточным основанием. Русский

язык облегчает коммуникацию и снижает барьеры повседневного взаимодей-

ствия, носам посебе неформирует глубокую социокультурную включенность.

Следовательно, результат ошироком распространении высоких языковых

самооценок следует трактовать двояко. Содной стороны, он подтверждает нали-

чие мощного интеграционного ресурса, отличающего постсоветскую миграцию

отмногих иных миграционных потоков. Сдругой стороны, он выявляет ограни-

ченность узко лингвистических подходов кинтеграции, если они недополнены

анализом идентичности, культурного участия ижизненных стратегий.

Участие вжизни местного сообщества

Участие вмероприятиях поместу жительства — наименее выраженное из-

мерение. Из821 ответившего регулярно участвуют 75 человек (9,1%), иногда —

267 (32,5%), неучаствуют — 332 (40,4%), 147 (17,9%) ничего незнают отаких меро-

приятиях. Хотябы эпизодически вовлечены 342 человека, или 41,7% ответивших.

Помимо величины показателя значима структура отрицательных ответов:

почти каждый пятый ответивший неучаствует невсилу отказа, аиз-за неос-

ведомленности. Это указывает наинформационный, анемотивационный ха-

рактер значительной части барьера и согласуется с положениями Концепции

онедопущении территориального обособления ивключении всистему пози-

тивных социальных связей

исрамкой Стратегии государственной националь-

О Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации

на2026–2030 годы: Указ Президента Российской Федерации от15.10.2025 №738. URL: http://

www.kremlin.ru/acts/bank/52490 (дата обращения: 29.07.2026).

Там же.

Society andSecurity Insights № 3 2026 24

ной политики

. Всхеме А. Эйджера иА. Стрэнг локальное участие относится

кдомену социальных связей, который формируется медленнее сфер достиже-

ний итребует институциональных площадок (Spencer, Charsley, 2021), ароссий-

ские исследования показывают, что участие вкультурных мероприятиях вы-

ступает стратегией совладания иадаптации, анеавтоматическим следствием

длительности пребывания (Салимгараева, 2021). Наблюдаемые 41,7% отражают,

по-видимому, не«пассивность» опрошенных, асочетание ограниченного пред-

ложения локальных форматов, дефицита информации оних иресурсных огра-

ничений занятого населения; прямая проверка этих объяснений наимеющих-

ся данных невозможна.

Межгрупповые социальные контакты

Структура круга общения всвободное время (n= 821) такова: 284 челове-

ка (34,6%) общаются сроссиянами иземляками примерно поровну, 190 (23,1%) —

восновном сроссиянами, 186 (22,7%) — восновном сземляками, 114 (13,9%) —

ссемьей, живущей вРоссии, 21 (2,6%) — сприезжими издругих стран, 26 (3,2%)

почти нискем необщаются. Смешанный или преимущественно российский круг

общения характерен, таким образом, для 474 человек, или 57,7% ответивших.

Уровень межгруппового контакта заметно выше того, который можно

былобы ожидать при наблюдаемом локальном участии. Это расхождение отно-

сится кчислу основных результатов: контакты спринимающим населением скла-

дываются преимущественно вне организованных форматов — наработе, поме-

сту жительства, вкругу знакомых. Косвенным подтверждением является ито,

что респонденты активно используют оба канала поддержки (сучетом возмож-

ности множественного выбора). Так, 55,2% опрошенных обращаются кместным

жителям, а54,1% — ксоотечественникам. Эти цифры свидетельствуют отом, что

данные стратегии неисключают, агармонично дополняют друг друга. Такая кон-

фигурация отвечает транснациональной перспективе, в которой связи внутри

своей группы не противопоставляются включению в принимающее общество

(Portes, 1999), ипредупреждает от вывода о «замкнутости» мигрантских сооб-

ществ; различение социального икультурного аспектов интеграции (Варшавер,

Рочева, 2016) получает здесь эмпирическое подтверждение.

Культурное «мостостроительство»

Практики приглашения россиян насобственные праздники икультурные со-

бытия распространены шире, чем участие вмероприятиях местного сообщества.

Из822 ответивших 340 человек (41,4%) приглашают россиян иногда, 122 (14,8%) —

часто, 188 (22,9%) — никогда, а172 (20,9%) указали, что праздников непроводят.

Суммарно приглашают иногда или часто 462 человека, или 56,2% ответивших.

Отрицательные ответы и здесь неоднородны: пятая часть респондентов

неприглашает никого неиз-за закрытости, апотому что непроводит праздников,

иэта категория недолжна смешиваться сотказом отконтакта. Индикатор фикси-

О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации

на период до 2036 года: Указ Президента Российской Федерации от 25.11.2025 № 858 //

Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202511250024 (дата обращения: 29.07.2026).

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 25

рует двунаправленность культурного взаимодействия: инициатива исходит отми-

гранта, аадресатом выступает принимающее население; влогике модели Дж. Берри

это неявляется нисепарацией, ниассимиляцией (Berry, 1997). Вместе стем дан-

ные непоказывают, принималисьли приглашения: измерена инициатива, анесо-

стоявшийся контакт. Индикатор дополняет линию исследований, где культурное

участие рассматривается как канал адаптации (Салимгараева, 2021), смещая акцент

спосещения мероприятий принимающего общества навстречное приглашение.

Долгосрочные ориентации игражданство

Долгосрочная перспектива семьи (n= 783) распределена спреобладанием ори-

ентации назакрепление: 516 респондентов (65,9%) хотелибы всей семьей остаться

вРоссии, 132 (16,9%) — вернуться народину, 41 (5,2%) — переехать втретьи страны.

Расщепленные семейные сценарии редки: 23 респондента (2,9%) предполагают воз-

вращение родителей при том, что дети останутся вРоссии, по12 (по1,5%) — обрат-

ные комбинации; 37 (4,7%) затруднились ответить, 10 (1,3%) указали наотсутствие

детей. Желание получить российское гражданство выразили 579 из821 ответивше-

го (70,5%), нехотелибы его получать 103 (12,5%), затруднились ответить 139 (16,9%).

Сопоставление с уровнем локального участия (41,7%) обнаруживает глав-

ную асимметрию массива: намерение остаться выражено существенно сильнее

повседневной включенности поместу жительства. Из этого неследует, что за-

явленные ориентации реализуются: опросы вмосковском регионе показывают

чувствительность установок наоседание квнешней конъюнктуре (Флоринская,

2023), асамоотчет опланах неэквивалентен поведению. Корректная формули-

ровка — вмассиве фиксируется потенциал долгосрочного закрепления при от-

ставании локальных форм участия. Редкость расщепленных сценариев (всумме

6,0%) неподтверждает представления омассовой стратегии «дети остаются, ро-

дители возвращаются»: доминирует семейное решение. Сводка пяти измерений

суказанием баз приведена втаблице 2.

Таблица 2

Table 2

Пять измерений социокультурной интеграции: индикаторы, базы, доли

Five Dimensions of Sociocultural Integration: Indicators, Bases, and Shares

Измерение Индикатор База Число, чел. Доля,%

Языковые

ресурсы (оценки

4–5 пошкале 1–5)

Понимание 826 731 88,5

Разговорная речь 826 664 80,4

Чтение 824 601 72,9

Письмо 826 520 63,0

Участие

вжизни местного

сообщества

Регулярно 821 75 9,1

Иногда 821 267 32,5

Не участвуют 821 332 40,4

Не знают омероприятиях 821 147 17,9

Сводный индикатор:

регулярно или иногда

821 342 41,7

Society andSecurity Insights № 3 2026 26

Измерение Индикатор База Число, чел. Доля,%

Межгрупповые

социальные

контакты

Россияне иземляки

поровну

821 284 34,6

В основном россияне 821 190 23,1

В основном земляки 821 186 22,7

Преимущественно семья 821 114 13,9

Приезжие издругих стран 821 21 2,6

Почти нискем 821 26 3,2

Сводный индикатор:

смешанный или российский

круг

821 474 57,7

Культурное «мо-

стостроительство»

Приглашают иногда 822 340 41,4

Приглашают часто 822 122 14,8

Никогда неприглашают 822 188 22,9

Не проводят праздников 822 172 20,9

Сводный индикатор: иногда

или часто

822 462 56,2

Долгосрочные

ориентации

Всей семьей закрепиться

вРоссии

783 516 65,9

Всей семьей вернуться

народину

783 132 16,9

Всей семьей переехать

втретьи страны

783 41 5,2

Расщепленные семейные

сценарии (три варианта)

783 47 6,0

Затруднились ответить

или нет детей

783 47 6,0

Желают получить

гражданство России

821 579 70,5

Не желают 821 103 12,5

Затрудняются ответить

огражданстве

821 139 16,9

Примечание. Данные собраны автором входе опроса. Разница вцифрах объясняется тем, что мы

непроводили процедуру восстановления пропущенных значений. Сводные индикаторы получены

объединением категорий одного вопроса ииспользованы далее впилотажных межстрановых сопо-

ставлениях.

Межстрановые различия визмерениях социокультурной интеграции

Межстрановое сравнение выполнено пошести бинаризованным индикато-

рам (табл.3). Различия выражены для разговорного русского языка, круга обще-

ния, культурных приглашений ижелания получить гражданство: вовсех четырех

случаях p <0,001, что сохраняется ипри разведочной поправке намножествен-

ность сравнений. Для участия в жизни местного сообщества различия непод-

тверждаются (χ²(6) = 10,04; p = 0,123), для семейного закрепления остаются погра-

Окончание таблицы 2

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 27

ничными ипри α = 0,05 значимыми называться немогут (χ²(6) = 12,15; p = 0,059).

ВеличиныV Крамера лежат винтервале 0,111–0,257: даже статистически выра-

женные различия слабы или умеренны посиле связи.

Таблица 3

Table 3

Пилотажные межстрановые сопоставления попяти измерениям

Pilot cross- country comparisons across ve dimensions

Индикатор (база) Диапазон,% χ²(6) p V Интерпретация (разведочная)

Разговорная речь,

оценки 4–5 (826)

71,4–90,3 30,47

0,001

0,192

Различия выражены;

слабые посиле

Смешанный или

российский круг

общения (821)

43,7–75,0 54,20

0,001

0,257

Наибольшая вариативность

внаборе; умеренная связь

Приглашение

россиян иногда

или часто (822)

47,1–74,8 22,95

0,001

0,167

Различия выражены;

слабые посиле

Желание получить

гражданство (821)

54,6–82,7 29,19

0,001

0,189

Различия выражены;

слабые посиле

Всей семьей

закрепиться

вРоссии (783)

55,6–75,2 12,15 0,059 0,125

Пограничный результат;

значимым при α = 0,05

неявляется

Участие вместном

сообществе, регу-

лярно или иногда

(821)

36,1–51,8 10,04 0,123 0,111 Различия неподтверждаются

Рассчитано автором поданным опроса; критерий χ² Пирсона без поправки нанепрерывность, семь

страновых групп, шесть степеней свободы. Оценки пилотажные: выборка неслучайная, взвешивание

иконтроль переменных неприменялись, поэтому величины p используются как пилотажные ориентиры

при описании различий вмассиве, анекак оценки вероятности ошибки при случайном отборе; силу

связи характеризуют величины VКрамера.

Структура различий невыстраивается полинии членства вЕАЭС. Поразго-

ворной речи высшие значения показали граждане Казахстана (90,3%) иМолдовы

(88,7%), близко кним — Армении (87,6%), тогда как граждане Кыргызстана (75,8%)

оказались ближе кгражданам Узбекистана (77,0%), Таджикистана (71,7%) иАзер-

байджана (71,4%). По кругу общения диапазон максимален: от 43,7% у граж-

дан Кыргызстана до75,0% уграждан Казахстана, при 72,8% уграждан Молдо-

вы, невходящей в режим мобильности Союза. Покультурным приглашениям

наибольшее значение уграждан Армении (74,8%), наименьшее — уграждан Кыр-

гызстана (47,1%); пожеланию получить гражданство наибольший разброс также

приходится нагруппу государств — членов ЕАЭС: 82,7% против 54,6%. Следова-

тельно, различия внутри группы государств- членов сопоставимы сразличиями

между группами или превышают их.

Отнесение различий кдействию правового режима некорректно иподру-

гой причине: дизайн исследования неконтролирует длительность пребывания,

Society andSecurity Insights № 3 2026 28

образование, отрасль занятости, наличие семьи вРоссии иисторию циркуляр-

ной миграции, асам стаж пребывания фактором интеграции неявляется (Эн-

дрюшко, 2024). Часть различий может отражать структуру сетей рекрутеров, по-

скольку цепное рекрутирование воспроизводит характеристики тех, кто передает

анкету дальше (Heckathorn, 1997). Наблюдаемая вариативность согласуется сдан-

ными оразной конфигурации мигрантских онлайн- сообществ иобразов нации

(Трегубова, 2023) исрезультатами исследования установок мигрантов изпостсо-

ветских стран вотношении интеграционных объединений (Гребенюк, 2024). Для

граждан Узбекистана — государства- наблюдателя, чьи трудовые права режимом

Союза незатрагиваются

, — полученные значения (77,0% поразговорной речи,

49,6% покругу общения, 63,6% пожеланию гражданства) согласуются снаблюде-

ниями оструктурной адаптации узбекистанцев намосковском рынке труда (Ле-

денева, Назаров, 2024). Сравнительное исследование мигрантов изАзербайджана

идругих постсоветских стран также фиксировало различия, несводимые кфор-

мальному статусу страны происхождения (Эндрюшко, 2020).

Институциональный контур иповседневные практики

Полученная картина позволяет развести два уровня. Институциональный уро-

вень образован правовыми режимами: труд без разрешения ипатента для граждан

Армении, Казахстана иКыргызстана

; общий режим закона №115-ФЗ спатентным

порядком для прибывающих без визы граждан Азербайджана, Молдовы, Таджики

стана иУзбекистана

; отсутствие трудовых преференций устатуса наблюдателя, ко-

торым обладают Молдова иУзбекистан

. Этот уровень дифференцирован жестко

инезависит отданных опроса. Повседневный уровень распределен иначе: почеты

рем измерениям изпяти различия между страновыми группами слабые или уме-

ренные, аполокальному участию неподтверждаются вовсе, т.е. институциональ-

ная асимметрия невоспроизводится ввиде соответствующего ей раскола практик.

Для региона опроса существенна дополнительная деталь: в течение всего

полевого этапа действовало Соглашение от12августа 2025г. №77–1754, поко-

торому патент, выданный в Москве или Московской области, применяется

натерритории обоих субъектов; поступления налога надоходы физических лиц

пофиксированным авансовым платежам распределяются впропорции 60% бюд-

О статусе государства- наблюдателя при Евразийском экономическом союзе: офи-

циальная информация / Евразийская экономическая комиссия. URL: https://eec.eaeunion.org/

comission/department/dep_razv_integr/mezhdunarodnoe- sotrudnichestvo/o-statuse- gosudarstva-

nablyudatelya.php (дата обращения: 29.07.2026).

Договор оЕвразийском экономическом союзе (подписан вг.Астана 29.05.2014). Раз-

делXXVI. Трудовая миграция, ст.96–98. URL: https://eec.eaeunion.org/upload/medialibrary/36e/

Razdel- XXVI-Dogovora.pdf (дата обращения: 29.07.2026).

Оправовом положении иностранных граждан вРоссийской Федерации: Федераль-

ный закон от25.07.2002 №115-ФЗ (сизм. и доп.; по состоянию на 29.07.2026) // Собрание

законодательства РФ. 2002. №30. Ст.3032.

О статусе государства- наблюдателя при Евразийском экономическом союзе: офи-

циальная информация / Евразийская экономическая комиссия. URL: https://eec.eaeunion.org/

comission/department/dep_razv_integr/mezhdunarodnoe- sotrudnichestvo/o-statuse- gosudarstva-

nablyudatelya.php (дата обращения: 29.07.2026).

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 29

жету Москвы и40% консолидированному бюджету области, апункты3.1–3.4 при-

меняются с1января 2026г.

Территориальная привязка патента, ограничиваю-

щая перемещение работников внутри агломерации, была тем самым ослаблена

уже кначалу опроса. Утверждать, что соглашение повлияло наизмеренные со-

циокультурные показатели, нельзя: административных данных оего результатах

воткрытых источниках обнаружить неудалось, адизайн непредусматривал со-

поставления доипосле его вступления всилу.

Нормативная хронология требует также пояснения. Гарантии Федерального

закона от26июня 2026г. №205-ФЗ адресованы иностранным гражданам — кон-

трактникам Вооруженных сил иучастникам боевых действий; распространять

их награжданских трудовых мигрантов неправомерно, акпериоду опроса они

неотносятся

. Нормы Федерального закона от26июля 2026г. №241-ФЗ, вклю-

чая требование финансовой самодостаточности ивозможность аннулирования

патента при недостаточности дохода, вступают всилу восновной части с1ян-

варя 2027г. ивпериод полевого исследования недействовали: это перспектив-

ный фактор, способный изменить условия закрепления, нонеобъяснение наблю-

даемых распределений

. Поэтому зафиксированные 70,5% желающих получить

гражданство и65,9% ориентированных насемейное закрепление корректно чи-

тать как состояние надекабрь 2025 — март 2026г., анекак прогноз.

Соотнесение спрограммными документами показывает точки применимо-

сти результатов. Требования кязыковой подготовке изнанию основ законода-

тельства

соотносятся с асимметрией языковых самооценок: уязвим письмен-

ный русский, анеустная коммуникация. Задача недопущения территориального

обособления ивключения мигрантов всистему позитивных социальных связей

Соглашение от12августа 2025г. №77–1754 между высшими должностными лицами

города федерального значения Москвы иМосковской области обосуществлении иностран-

ными гражданами трудовой деятельности на основании патентов, выданных на территории

города Москвы или Московской области, иопривлечении работодателями или заказчиками

работ (услуг) таких иностранных граждан ктрудовой деятельности впределах территории го-

рода Москвы или Московской области // Интернет- портал Правительства Московской области

(mosreg.ru). URL: https://base.garant.ru/412614869/ (дата обращения: 29.07.2026).

Овнесении изменений вФедеральный закон «Опорядке выезда изРоссийской Фе-

дерации ивъезда вРоссийскую Федерацию» иФедеральный закон «Оправовом положении

иностранных граждан вРоссийской Федерации»: Федеральный закон от26.06.2026 №205-

ФЗ // Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202606260065 (дата обращения: 29.07.2026).

О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностран-

ных граждан в Российской Федерации»: Федеральный закон от 26.07.2026 № 241-ФЗ //

Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202607260001 (дата обращения: 29.07.2026).

О Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации

на2026–2030 годы: Указ Президента Российской Федерации от15.10.2025 №738. URL: http://

www.kremlin.ru/acts/bank/52490 (дата обращения: 29.07.2026).

Там же.

Society andSecurity Insights № 3 2026 30

рассматриваемая вобщей рамке государственной национальной политики

, со-

относится сдвумя наблюдениями: неосведомленность олокальных мероприяти-

ях у17,9% ответивших при смешанном или преимущественно российском круге

общения у57,7%. Дефицит, следовательно, локализован невготовности кконтак-

ту, авинфраструктуре участия — трактовка, согласующаяся сразличением об-

щих испециальных мер политики (Варшавер, Рочева, 2026) иссистемой индика-

торов, где социальные связи икультурное участие являются самостоятельными

измерениями (Мукомель, Григорьева,2022).

Ограничения интерпретации

Помимо ограничений, указанных вразделе ометодике, необходимо обозна-

чить содержательные пределы выводов. Все ключевые индикаторы самооценоч-

ные, поэтому измеряются заявленные ресурсы, практики иориентации, анепо-

ведение; для языкового измерения отсутствует тестовая валидизация. Каждое

измерение операционализировано ограниченным числом вопросов, алокальное

участие икультурные приглашения — единичными, что непозволяет оценить

внутреннюю согласованность. При близких пообъему страновых группах агре-

гированные проценты неследует читать как оценки для потока вцелом. Отсут-

ствие перекрестных распределений сдлительностью пребывания, образованием

иотраслью занятости непозволяет проверить устойчивость межстрановых раз-

личий при их контроле — это прямая задача дальнейшего анализа. Наконец, из-

меренные различия необразуют шкалы «успешности» инемогут служить осно-

ванием нормативных оценок отдельных групп (Spencer, Charsley, 2021).

Заключение

Встатье социокультурная интеграция трудовых мигрантов изсеми постсо-

ветских стран вМоскве иМосковской области охарактеризована как многомер-

ная конфигурация, амежстрановая вариативность ее измерений оценена вин-

ституциональном контексте евразийской интеграции.

Как показало исследование, интеграция многомерна и несинхронна: язы-

ковые ресурсы идолгосрочные ориентации выражены сильнее участия вжизни

местного сообщества, амежгрупповые контакты ипрактики культурного при-

глашения распространены более чем уполовины ответивших. Институциональ-

ная дифференциация правовых режимов при этом неопределяет конфигурацию

повседневных практик, а страновая принадлежность объясняет лишь неболь-

шую долю их вариации. Признание этой несинхронности — условие интеграци-

онной политики, опирающейся нанаблюдаемое состояние, анена предположе-

ние оедином уровне интеграции.

Полученные результаты уточняют представление омиграции изпостсовет-

ских стран вРоссию. Прежде всего они говорят о том, что традиционная схема,

вкоторой миграция понимается как краткосрочное перемещение рабочей силы

О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации

на период до 2036 года: Указ Президента Российской Федерации от 25.11.2025 № 858 //

Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202511250024 (дата обращения: 29.07.2026).

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 31

ради заработка, не показывает значительную часть наблюдаемых ориентаций.

Если 65,9% ответивших предполагают закрепление вРоссии всей семьей, а70,5%

заявляют ожелании получить российское гражданство, топредметом описания

становится некраткосрочное пребывание, аструктурное закрепление иповсед-

невная интеграция.

В теоретическом отношении это указывает на продуктивность социоло-

гических моделей, дополняющих экономическую трактовку миграции анали-

зом идентичности, символической принадлежности, жизненного планирования

икультурной включенности. Евразийская интеграция втаком прочтении может

рассматриваться нетолько как проект государств, ноикак результат повседнев-

ных практик самих мигрантов, формирующих общее пространство общения,

труда и социальной жизни. Иначе говоря, интеграция проявляется не только

взаконах исоглашениях, ноивиндивидуальных решениях людей — где жить,

скем связывать будущее, какой язык использовать, как сочетать культурные ло-

яльности иккакому правовому статусу стремиться.

Полученные данные неподтверждают представления отом, что включение

мигрантов впринимающее общество обязательно предполагает культурную ас-

симиляцию. Высокие языковые самооценки и ориентация надолгосрочное за-

крепление сочетаются уопрошенных ссохранением собственных праздничных

практик, к участию вкоторых приглашаются местные жители (56,2% ответив-

ших). Использованный метод не дает возможности классифицировать аккуль-

турационные стратегии вчистом виде, поэтому мы ограничились анализом на-

блюдаемых тенденций. Выяснилось, что интеграция здесь происходит незасчет

отказа откультурных особенностей, аблагодаря их сосуществованию. Это вполне

закономерно для постсоветских стран, где исторически переплетались разные на-

роды иязыки, создавая многообразную, анеоднородную среду.

Социокультурная интеграция трудовых мигрантов изпостсоветских стран

вРоссии является сложным, многомерным ивнутренне противоречивым про-

цессом. Ниодна изклассических моделей — ниассимиляционная, нимульти-

культуралистская — не описывает наблюдаемую картину полностью. Более

продуктивной представляется транснациональная перспектива, допускающая

множественность идентичностей и одновременную включенность мигрантов

в несколько социальных контекстов; в настоящей статье она используется как

рамка интерпретации инеоперационализирована ввиде отдельного индекса.

Отдельного обсуждения требует расхождение между языковыми самооцен-

ками икультурным участием. Высокие самооценки понимания русского языка

дали 88,5% респондентов, тогда как вмероприятиях поместу жительства хотябы

эпизодически участвуют 41,7% ответивших, а регулярно — 9,1%. Данный факт

позволяет говорить омногослойности интеграции: ее языковой, экономический,

социальный икультурный уровни несовпадают автоматически. Включенность

в рынок труда может сочетаться с сохраняющейся дистанцией по отношению

к символическому пространству принимающего общества. Это подтверждает

продуктивность многомерных моделей интеграции.

Society andSecurity Insights № 3 2026 32

Результаты практически формулируются в нормативно- аналитическом

ключе. Федеральным органам целесообразно сместить акцент языковой полити-

ки собщего требования «владения языком» наподдержку письменной ифункци-

ональной грамотности, поскольку именно письменный русский оказался слабым

звеном (63,0% против 88,5% по пониманию). Такая корректировка согласуется

сКонцепцией миграционной политики

иСтратегией государственной нацио-

нальной политики

. Москве иМосковской области целесообразно рассматривать

неосведомленность олокальных мероприятиях (17,9% ответивших) как решае-

мую информационную задачу иразвивать районные форматы участия, адресо-

ванные и мигрантам, и местным жителям; практика встречных приглашений

(56,2%) указывает на собственный ресурс культурного взаимодействия, кото-

рый можно поддержать, а не создавать заново. Отдельная региональная зада-

ча— мониторинг реализации уже действующего Соглашения от12августа 2025г.

№77–1754, включая публикацию административных данных оего результатах,

поскольку механизм создан ирассчитан до31декабря 2029г.

. Евразийской эко-

номической комиссии игосударствам- членам целесообразно учитывать, что ре-

жим свободного движения работников не транслируется автоматически в со-

циокультурную включенность: информационная и адаптационная поддержка

требуется игражданам государств- членов, адля граждан государств вне режи-

ма мобильности сохраняют значение издержки патентного порядка

, тем более

вперспективе изменений 2027г.

Наконец, исследование позволяет критически оценить распространенный

в публичной сфере образ мигранта как «временного чужого». Применительно

к опрошенному массиву более обоснованной оказывается трактовка мигранта

как потенциального долгосрочного жителя, участника общего социального про-

О Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации

на2026–2030 годы: Указ Президента Российской Федерации от15.10.2025 №738. URL: http://

www.kremlin.ru/acts/bank/52490 (дата обращения: 29.07.2026).

О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации

на период до 2036 года: Указ Президента Российской Федерации от 25.11.2025 № 858 //

Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202511250024 (дата обращения: 29.07.2026).

Соглашение от 12.08.2025 № 77–1754 между высшими должностными лицами го-

рода федерального значения Москвы и Московской области об осуществлении иностран-

ными гражданами трудовой деятельности на основании патентов, выданных на территории

города Москвы или Московской области, и опривлечении работодателями или заказчика-

ми работ (услуг) таких иностранных граждан к трудовой деятельности в пределах террито-

рии города Москвы или Московской области // Интернет- портал Правительства Московской

области (mosreg.ru). 2025. 29августа. URL: https://base.garant.ru/412614869/ (дата обращения:

29.07.2026).

Оправовом положении иностранных граждан вРоссийской Федерации: Федераль-

ный закон от 25.07.2002 № 115-ФЗ (с изм. и доп; по состоянию на 29.07.2026) // Собрание

законодательства РФ. 2002. №30. Ст.3032.

О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностран-

ных граждан в Российской Федерации»: Федеральный закон от 26.07.2026 № 241-ФЗ //

Официальный интернет- портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/

document/0001202607260001 (дата обращения: 29.07.2026).

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 33

странства иносителя сложной, многослойной идентичности. Это неустраняет

проблем адаптации, неравенства или дискриминации, нотребует иного теорети-

ческого ипрактического языка описания.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

Варшавер Е. А., Рочева А. Л. Интеграция мигрантов: что это икакую роль вее

осуществлении может играть государство // Журнал исследований социальной

политики. 2016. Т.14, №3. С.315–330.

Гребенюк А. А., Протасова В. А., Аверьянов А. А. Отношение трудовых мигрантов

изЦентральной Азии кмеждународным интеграционным организациям напо-

стсоветском пространстве // Вестник РУДН. Серия: Международные отношения.

2024. Т.24, №1. С.107–125. DOI: 10.22363/2313–0660–2024–24–1–107–125

Леденева В. Ю., Назаров Р. Р. Социологический анализ адаптации узбекских ми-

грантов намосковском рынке труда вусловиях интеграции сЕАЭС // Вестник

Санкт- Петербургского университета. Социология. 2024. Т. 17, № 3. С. 300–316.

DOI: 10.21638/spbu12.2024.303

МукомельВ. И., ГригорьеваК. С., МонусоваГ. А., СмидовичГ. С., ТолмачеваА. Ю.,

ЧудиновскихО. С., ЭндрюшкоА. А. Адаптация иинтеграция мигрантов вРоссии:

вызовы, реалии, индикаторы: монография / отв. ред. В. И.Мукомель, К. С.Григо-

рьева. М.: ФНИСЦ РАН, 2022. DOI: 10.19181/monogr.978–5–89697–407–9.2022

Осадчая Г. И., Волкова О. А., Вартанова М. Л. и др. Интеграционные процес-

сы в Евразийском экономическом союзе: социально- демографические аспекты.

К10-летию ЕАЭС: научный доклад / под общ. ред. Г. И. Осадчей. М.: ФНИСЦ РАН,

2025. DOI: 10.19181/monogr.978–5–89697–440–6.2024

Салимгараева А. Р. Стратегии совладания сжизненными трудностями трудовых

мигрантов изстран СНГ вМоскве // Вестник Санкт- Петербургского университе-

та. Социология. 2021. Т.14, №1. С.78–94. DOI: 10.21638/spbu12.2021.105

Трегубова Н. Д., Степанов А. М., Лисицын П. П. Образы нации всоциальных ме-

диа помиграционной тематике: сравнительный анализ групп «ВКонтакте» Азер-

байджана, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана // Вестник

Санкт- Петербургского университета. Востоковедение и африканистика. 2023.

Т.15, №2. С.398–417. DOI: 10.21638/spbu13.2023.212

Флоринская Ю. Ф. Трудовая миграция вРоссию (напримере московского регио-

на): уехать нельзя остаться // Демографическое обозрение. 2023. Т.10, №4. С.69–

85. DOI: 10.17323/demreview.v10i4.18809

Эндрюшко А. А. Длительность проживания иинтеграция мигрантов: (не)очевид-

ные взаимосвязи // Социологическая наука исоциальная практика. 2024. Т.12,

№2. С.147–168. DOI: 10.19181/snsp.2024.12.2.7

Эндрюшко А. А. Интеграция вроссийское общество мигрантов изАзербайджа-

на идругих стран постсоветского пространства: сравнительный анализ // Социо-

логические исследования. 2020. №11. С.84–95. DOI: 10.31857/S013216250009906–9

Society andSecurity Insights № 3 2026 34

Юдина Т. Н. Факторная архитектура миграционных потоков встранах постсо-

ветского пространства: отинтеграции ктурбулентности (2000–2025) // PolitBook.

2026. №2. С.22–44. DOI: 10.24412/2227–1538–2026–2–22–44

Ager A., Strang A. Understanding Integration: AConceptual Framework // Journal of

Refugee Studies. 2008. Vol. 21, No. 2. P.166–191. DOI: 10.1093/jrs/fen016

Berry J. W. Immigration, Acculturation, and Adaptation // Applied Psychology. 1997.

Vol. 46, No. 1. P.5–34. DOI: 10.1111/j.1464–0597.1997.tb01087.x

Goodman L. A. Snowball Sampling // e Annals of Mathematical Statistics. 1961.

Vol. 32, No. 1. P.148–170. DOI: 10.1214/aoms/1177705148

Heckathorn D. D. Respondent- Driven Sampling: ANew Approach to the Study of Hidden

Populations // Social Problems. 1997. Vol. 44, No. 2. P.174–199. DOI: 10.2307/3096941

Portes A., Guarnizo L. E., Landolt P. e study of transnationalism: pitfalls and promise

of an emergent research eld // Ethnic and Racial Studies. 1999. Vol. 22, No. 2. P.217–

237. DOI: 10.1080/014198799329468

Reichel D., Morales L. Surveying immigrants without sampling frames — evaluating

the success of alternative eld methods // Comparative Migration Studies. 2017. Vol. 5,

No. 1. Art. 1. DOI: 10.1186/s40878–016–0044–9

Spencer S., Charsley K. Reframing 'integration': acknowledging and addressing ve core

critiques // Comparative Migration Studies. 2021. Vol. 9, No. 1. Art. 18. DOI: 10.1186/

s40878–021–00226–4.

Vertovec S. Super-diversity and its implications // Ethnic and Racial Studies. 2007.

Vol. 30, No. 6. P.1024–1054. DOI: 10.1080/01419870701599465

REFERENCES

Varshaver, E. A., & Rocheva, A. L. (2016). Migrant integration: What is it and what role

does the state play in its implementation? e Journal of Social Policy Studies, 14(3), 315–

330. (InRuss.)

Grebenjuk, A. A., Protasova, V. A., & Aver'janov, A. A. (2024). Attitudes of labor mi-

grants from Central Asia to international integration organizations in the post- Soviet

space. RUDN Journal of International Relations, 24(1), 107–125. (InRuss.). https://doi.

org/10.22363/2313–0660–2024–24–1–107–125

Ledenjova , V. Уu., & Nazarov, R. R. (2024). Potential eects of integration of Uzbekistan

and EAEU: Sociological dimension of state regulation of labor migration. Bulletin of

Saint Petersburg University. Sociology, 17(3), 300–316. (InRuss.). https://doi.org/10.21638/

spbu12.2024.303

Mukomel’, V. I., Grigor’eva, K. S., Monusova, G. A., Smidovich, G. S., Tolmacheva,

A.Уu., Chudinovskikh, O.S., & Jendrjushko, A.A. (2022). Adaptation and integration

of migrants in Russia: Challenges, realities, indicators: Monograph (V. I. Mukomel’ &

K. S. Grigor’eva, Eds.). Moscow : FNISС RAN. (InRuss.). https://doi.org/10.19181/mon-

ogr.978–5–89697–407–9.2022

Osadchaja, G. I., Volkova, O. A., Vartanova, M. L., et al. (2025). Integration processes in

the Eurasian Economic Union: Socio-demographic aspects. To the 10

anniversary of the

Интеграция ибезопасность встранах азиатского региона 35

EAEU: Scientic report (G. I. Osadchaja, Ed.). Moscow : FNISС RAN. (InRuss.). https://

doi.org/10.19181/monogr.978–5–89697–440–6.2024

Salimgaraeva, A. R. (2021). Coping strategies of labor migrants from CIS countries.

Bulletin of Saint Petersburg University. Sociology, 14(1), 78–94. (In Russ.). https://doi.

org/10.21638/spbu12.2021.105

Tregubova, N. D., Stepanov, A. M., & Lisitsyn, P. P. (2023). e images of the nation in

migrant social media: Acomparative analysis of VKontakte groups from Azerbaijan,

Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, and Uzbekistan. Bulletin of Saint Petersburg Uni-

versity. Oriental and African Studies, 15(2), 398–417. (InRuss.). https://doi.org/10.21638/

spbu13.2023.212

Florinskaja, Уu. F. (2023). Labor migration to Russia (using the example of the Moscow

region): You can't leave and stay. Demographic Review, 10(4), 69–85. (InRuss.). https://

doi.org/10.17323/demreview.v10i4.18809

Jendrjushko, A. A. (2020). Benchmarking in integration of migrants from Azerbaijan

and other post- Soviet countries. Sociological Studies, 11, 84–95. (InRuss.). https://doi.

org/10.31857/S013216250009906–9

Jendrjushko, A. A. (2024). Duration of stay and the integration of migrants: (Un)obvious

relationships. Sociological Science and Social Practice, 12(2), 147–168. (InRuss.). https://

doi.org/10.19181/snsp.2024.12.2.7

Yudina, T. N. (2026). Factorial architecture of migration ows in the post- Soviet space:

From integration to turbulence (2000–2025). PolitBook, 2, 22–44. (InRuss.). https://doi.

org/10.24412/2227–1538–2026–2–22–44

Ager, A., & Strang, A. (2008). Understanding integration: A conceptual framework.

Journal of Refugee Studies, 21(2), 166–191. https://doi.org/10.1093/jrs/fen016

Berry, J. W. (1997). Immigration, acculturation, and adaptation. Applied Psychology,

46(1), 5–34. https://doi.org/10.1111/j.1464–0597.1997.tb01087.x

Goodman, L. A. (1961). Snowball sampling. e Annals of Mathematical Statistics, 32(1),

148–170. https://doi.org/10.1214/aoms/1177705148

Heckathorn, D. D. (1997). Respondent- driven sampling: Anew approach to the study

of hidden populations. Social Problems, 44(2), 174–199. https://doi.org/10.2307/3096941

Portes, A., Guarnizo, L. E., & Landolt, P. (1999). e study of transnationalism: Pitfalls

and promise of an emergent research eld. Ethnic and Racial Studies, 22(2), 217–237.

https://doi.org/10.1080/014198799329468

Reichel, D., & Morales, L. (2017). Surveying immigrants without sampling frames —

Evaluating the success of alternative eld methods. Comparative Migration Studies, 5(1),

Art. 1. https://doi.org/10.1186/s40878–016–0044–9

Spencer, S., & Charsley, K. (2021). Reframing 'integration': Acknowledging and ad-

dressing ve core critiques. Comparative Migration Studies, 9(1), Art. 18. https://doi.

org/10.1186/s40878–021–00226–4

Vertovec, S. (2007). Super-diversity and its implications. Ethnic and Racial Studies, 30(6),

1024–1054. https://doi.org/10.1080/01419870701599465

Society andSecurity Insights № 3 2026 36

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ / INFORMATION ABOUT THE AUTHOR

Татьяна Николаевна Юдина, д-р социол. наук, профессор, главный научный

сотрудник, Институт социальной демографии Федерального исследовательского

социологического центра Российской академии наук, г.Москва, Россия.

Tatyana N. Yudina, Dr. Sci. (Sociological), Professor, Chief Researcher, Institute of

Social Demography, Federal Center of eoretical and Applied Sociology of the Russian

Academy of Sciences, Moscow, Russia.

Статья поступила вредакцию 25.06.2026;

одобрена после рецензирования 15.09.2026;

принята кпубликации 15.09.2026.

The article was submitted 25.06.2026;

approved after reviewing 15.09.2026;

accepted for publication 15.09.2026.