Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 165

Научная статья / Research Article

УДК 316.344.2

DOI: 10.14258/SSI(2026)2–09

Институционально- матричный подход как потенциальный

метанарратив культурно- исторической самобытности

Андрей Александрович Иванов

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия,

ivanovaa85@list.ru, https://orcid.org/0000-0003-4097-9447

Аннотация. Статья посвящена характеристике классических исовременных экономи-

ческих подходов кпонятию культурной самобытности. Объектом исследования является

роль социальных институтов вформировании и динамике идентичности, а предметом

исследования выступает система интеракций внутри институциональной матрицы как

константа, определяющая зависимость оттраектории предшествующего развития обще-

ства. Цель работы состоит втом, чтобы переосмыслить идополнить основные положения

теории институциональных матриц как потенциального метанарратива.

Посредством междисциплинарного анализа показаны достижения инедостатки как ге-

ографического детерминизма, так иисторического институционализма вплане понимания

механизмов трансмиссии ценностей ипаттернов поведения вдлительной временной про-

тяженности. Встатье определены особенности перехода отинституционального интерна-

лизма кинституциональному экстернализму висследовательской литературе. Автор счи-

тает теорию институциональных матриц вприложении кисторико- культурологическим

исследованиям положительным примером «экономического империализма», позволяю-

щим нетолько комплексно понять механизм появления черт самобытности, ноиоценить

возможные сценарии дальнейшего развития общества вусловиях сосуществования раз-

ных социально- культурных систем. Одновременно показаны недостатки использования

исключительно бинарных оппозиций вкачестве характеристик X иY матриц. Сделан вы-

вод, что всовременных условиях роста нестабильности иконфликтогенного потенциала

системы международных отношений теоретически возможна конвергенция X иY матриц.

Встатье уточняются отдельные положения институционально- матричного подхода, атак-

же дается прогноз формирования перспективной Z-матрицы. Аргументируется тезис, что

появление гибридной матрицы возможно из лиминальных культурных, политических

иэкономических элементов, атакже нетрадиционных моделей устройства этих подсистем,

альтернативных как Западу, так иВостоку.

Ключевые слова: институты, институциональные матрицы, идентичность, самобыт-

ность, ценности, культура, гибридизация, Z-матрица

Для цитирования: Иванов А. А. Институционально- матричный подход как потенциальный

метанарратив культурно- исторической самобытности // Society and Security Insights. 2026. Т.9,

№2. С.165–179. doi: 10.14258/ssi(2026)2–09

Society andSecurity Insights № 2 2026 166

e Institutional- Matrix Approach as aPotential Metanarrative

of Cultural- Historical Originality

Andrey A. Ivanov

Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, Russia,

ivanovaa85@list.ru, https://orcid.org/0000-0003-4097-9447

Abstract. e article is dedicated to the characteristics of classical and contemporary ap-

proaches to the concept of cultural originality. e aim of the study is to rethink and supplement

the main provisions of the theory of institutional matrices as apotential metanarrative. Via inter-

disciplinary analysis, including historical and economic research methods, the achievements and

limitations of both geographical determinism and historical institutionalism are shown in terms

of understanding the mechanisms of transmission of patterns of behaviour over long-lasting pe-

riods. e author considers the theory of institutional matrices in its’ application to historical-

cultural studies to be a positive example of «economic imperialism», that allows not only

to understand the mechanism of the emergence of distinctive features comprehensively, but also

to evaluate possible scenarios for the further development of society in the situation of the coexist-

ence of dierent socio- cultural systems. At the same time the disadvantages of using binary oppo-

sitions as characteristics of X and Y matrices are shown. It is concluded that in modern conditions

of increasing instability and conict potential of the system of international relations, the con-

vergence of the X and Y matrices is theoretically possible. us, the article claries certain theses

of the institutional- matrix approach and also provides aforecast for the formation of apromising

Z-matrix. e author believes that ahybrid matrix can be constructed of liminal cultural, political,

economic elements and unorthodox models of the structure of these subsystems, alternative both

to the West and East.

Keywords: institutes, institutional matrices, identity, originality, values, culture, hybridiza-

tion, Z-matrix

For citation: Ivanov, A. A. (2026). The Institutional- Matrix Approach as aPotential Metanarrative

of Cultural- Historical Originality. Society and Security Insights, 9(2), 165–179. (InRuss.). doi: 10.14258/

ssi(2026)2–09

Введение

Одним из наиболее дискуссионных вопросов для многих социально-

гуманитарных наук на протяжении длительного времени остается пробле-

ма установления критериев, параметров и границ самобытности этнокультур-

ных общностей, государств и государственно- территориальных образований.

Традиционно главными лимитирующими факторами при решении этой зада-

чи выступали многонациональный состав населения, кризисы преемственно-

сти поколений, а также реактивность форм поведения людей как под влияни-

ем технологических, политических, демографических изменений, так ивответ

на климатические, эпидемиологические и иные вызовы. Иными словами, ис-

следователям было достаточно сложно установить специфические особенности,

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 167

принципиально отличающие одно сообщество отдругого, вусловиях, когда по-

веденческие модели исоциальные установки стечением времени претерпевали

корректировку под влиянием эндогенных иэкзогенных факторов. Впоследние

десятилетия эта задача была усложнена интенсификацией культурной диффузии

вмире, когда даже сообщества сотносительно низким индексом этнолингвисти-

ческой фракционализации на фоне глобальной информатизации сталкивались

с угрозами своему культурному суверенитету. При этом становится все более

очевидным, что повсеместное внедрение цифровых технологий и сервисов мо-

жет способствовать усилению неравенства между странами всилу разности по-

тенциалов позиционирования ипродвижения результатов их культурного раз-

вития навнешней арене.

Общество неможет демонстрировать полное единство вследствие внутрен-

них антагонизмов и ролевых конфликтов, обусловленных неискоренимостью

плюрализма ценностей, атакже всилу влияния индивидуальной креативности

или нонконформизма. Как следствие, определение иоценка степени самобытно-

сти того или иного сообщества вусловиях динамичности этносоциальных про-

цессов требует формулировки методологических подходов, способных нетолько

объяснить, ноисинтезировать константность иволатильность идентификаци-

онных характеристик.

Вчастности, необходимость решения данной задачи вконце XXв. развернуто

сформулировал адепт постколониализма изИндииХ. Бхабха. Вполучившей ши-

рокую известность монографии «Местоположение культуры» философ аргументи-

ровал тезис, что нация, как правило, является нестабильным субъектом, а«темпо-

ральным процессом» (Bhabha, 1994: 142). Вего видении национальные образования

практически всегда состоят из множества асимметрично взаимодействующих

групп (языковых, возрастных, гендерных, профессиональных и т.д.), имеющих

разные ценностные ориентации. При этом, будучи частью нации, такие группы

нетолько сохраняют возможность себя артикулировать, ноотдельные их дости-

жения поочередно превращаются введущие маркеры идентификации и/или само-

идентификации, как для других аналогичных групп, так идля общества вцелом.

Это объясняет разность вовзглядах экспертов насущностные особенности этно-

культурных групп, когда, например, таковые черты российской нации Н.О. Лос-

ский мог видеть вглубокой религиозности идоброте, М. А.Бакунин— вбунтар-

ском духе, аБ.П. Вышеславцев — вскромности исамокритичности.

Вероятно, эта модель развития близка посмыслу апории «летящая стрела»

Зенона Элейского, т.е. динамизм идентичности создает лишь видимость струк-

турной неопределенности. Вреальности национальное единство обладает способ-

ностью сохраняться даже врамках аномии, поэтому перманентное обогащение,

усложнение иреинтерпретация элементов культуры насамом деле происходит

всоответствии сосложившимися принципами внутренней организации данно-

го социума. Сложность такого понимания состоит втом, что протекание этих

процессов во времени заставляет исследователей обращаться к поиску исход-

ных детерминант, предопределивших вектор развития общества и структурно

Society andSecurity Insights № 2 2026 168

ограничивавших переход отодних атрибутивных характеристик идентичности

кдругим. Иными словами, осознание исторической обусловленности политиче-

ских, экономических идругих различий между сообществами подразумевает на-

личие устойчивых каналов иинструментов воспроизводства этих уникальных

черт. Собственно, нахождение таких констант иобъяснение причин их сохране-

ния иявлялось напротяжении долгого времени основополагающей задачей для

представителей самых разных исследовательских школ инаправлений.

Исторический инвайроментализм

Так, одной изнаиболее ранних научных версий вданной сфере стал «гео-

графический детерминизм», или «исторический инвайроментализм», т.е. идея

оестественной обусловленности культурной самобытности — решающей роли

климата, ландшафта, почв иприродных ресурсов в формировании поведенче-

ских паттернов. Всвязи стем, что вдоиндустриальную эпоху темпы эволюции

природных условий было сложно оценить вдинамике из-за отсутствия враспо-

ряжении ученых необходимого массива данных наблюдений вэтой области, гео-

климатические факторы могли казаться относительно неизменным фоном соци-

альных трансформаций.

Кпримеру, французские мыслители XVIIIв. были склонны искать объясне-

ние разности между народами вклиматических особенностях среды их обита-

ния. Вчастности, вработе «Одухе законов» Ш.Л. деМонтескье связывал такие

аспекты социальной организации, как форма правления, характер законов, тип

производства, сосредней температурой встране. Если чрезмерная жара нетоль-

ко порождает праздность и«малодушие», подрывая «силы ибодрость людей»,

ноиспособствовует установлению рабства, тоумеренный климат помогает вы-

работке «мужества» и «делает людей способными к действиям продолжитель-

ным, трудным, великим иотважным» (Montesquieu, 2001: 79, 246–247). Аналогич-

но ифранцузский натуралист Ж.-Л. Леклерк деБюффон вкниге «Естественная

история, всеобщая ичастная» называл вчисле причин появления разных рас рас-

селение людей потерриториям сразличными природными условиями, причем

именно климатические ограничения, по его мнению, не позволили, например,

североамериканским индейцам создать организованное общество (Buon, 1750:

104–107). Выдвинутые французскими мыслителями тезисы вэтот период поддер-

живали иученые других стран — скажем, швейцарский исследователь К.В. фон

Бонштеттен ишотландский философ А. Фергюссон.

В XIX в. в рамках общественно- политических дискуссий о степени соот-

ношения европейской инациональной культуры вразвитии Российской импе-

рии отечественные специалисты концентрировали внимание наиных сторонах

географического детерминизма. Так, помнению К.А. Ушинского, значительную

роль вформировании основ менталитета играл ландшафт территории: равнин-

ный, горный, болотистый, степной, пустынный. Сдругой стороны, ауС.М. Со-

ловьева в«Истории России сдревнейших времен» встречается интересный те-

зис означимости использовавшихся впрошлом природных ресурсов, например

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 169

дерева икамня, вдифференциации этнокультурных сообществ. Вего представ-

лении каменные постройки, распространенные вЗападной Европе, отличались

большей долговечностью, вто время как в русских землях господствовало де-

ревянное зодчество, поэтому здания были непрочными, апоселения регулярно

страдали отпожаров. Это, всвою очередь, нивелировало психологические пре-

грады для миграции: «отсюда с такою легкостью старинный русский человек

покидал свой дом, свой родной город или село», аправительственные органы,

напротив, направляли усилия нато, чтобы людей «ловить, усаживать иприкре-

плять» (Soloviev, 1980: 73–74).

Традиционно слабой стороной данного подхода являлось отсутствие од-

нозначной трактовки механизмов воздействия условий внешней среды на ког-

нитивные процессы. Определенное решение этой проблемы было предложено

вначале XXв. швейцарским психоаналитиком К.Г. Юнгом через понятие «архе-

типа» — структурного элемента коллективного бессознательного. Одна изклю-

чевых мыслей данного автора состояла втом, что индивиды врамках общности

наследуют предрасположенность ктрактовке символов иявлений повседневной

жизни, непроистекающую изличного опыта. Архетип, таким образом, носит не-

осознанный характер, иего включение всферу сознания икультуру обусловле-

но рядом ситуаций дискомфорта, которые провоцируют субъекта нашаблонные

поведенческие реакции: «При возникновении ситуации, соответствующей дан-

ному архетипу, он активизируется ипоявляется побуждение, которое, как иин-

стинктивное влечение, прокладывает себе путь вопреки всем доводам и воле»

(Jung, 1981: 48). Поскольку разные сообщества переживали всвоей истории не-

сходные друг сдругом кризисные ситуации (цунами, извержения, песчаные бури

ит.д.), уэтносов наблюдается культурное своеобразие, обусловленное наиболее

актуальными для них архетипами. Втаком ракурсе даже при изменении внеш-

них условий воспроизведение поведенческих паттернов обеспечивается произве-

дениями традиционной культуры, использованные вкоторых символы, сюжеты

или специфические термины вюнгианской теории выступают ипродуктом архе-

типов, испособом их трансляции нарегулярно повторяющиеся ситуации соци-

ального взаимодействия.

Недостаток этого подхода заключается втом, что архетипы иархетипиче-

ские образы, являясь частью бессознательного, с трудом могут быть верифи-

цированы идля объективного иединого истолкования они практически недо-

ступны. Скажем, часто встречающийся вмифологии образ ведьмы, поедающей

детей или отравляющей главных героев, может быть интерпретирован как сим-

вол жестокой матери или мачехи (отравление выступает как противопоставление

кормлению), так ивконтексте символической смерти входе возрастной иници-

ации. Или, кпримеру, мост, который вфольклоре часто фигурирует внегатив-

ном плане, может, содной стороны, символизировать рубеж, связанный слич-

ностной трансформацией, асдругой стороны — переход внебытие. Это придает

исследованиям исторической самобытности излишний субъективизм и напол-

няет их разного рода измышлениями. В целом же тезис о корреляции между

Society andSecurity Insights № 2 2026 170

природно- климатическими процессами и генезисом социальных систем бази-

руется наограниченном видении моделей взаимодействия человека сокружаю-

щей средой, аименно — низведении индивидуальной игрупповой активности

доуровня лишь приспособления кприродным условиям, хотя даже для доинду-

стриальных обществ данная схема далеко невсегда была актуальной.

Исторический институционализм

В XX — начале XXI в. одной из важнейших исследовательских тем для

специалистов, связанных сизучением долгосрочных трендов общего иособен-

ного в социально- культурном развитии, стало объяснение причин феномена,

получившего название «Великая дивергенция». Этим понятием С. Хантингтон,

К. Померанц и другие авторы обозначили усиление разрыва в темпах научно-

технического иэкономического прогресса, уровне жизни иполитическом вли-

янии между передовыми странами западной цивилизации иостальным миром.

Если доXIXв. европейские державы помногим показателям уступали иКитаю

периода правления династий Хань или Мин, иТуантинсуйу (государству инков),

иОсманской Империи, тосовременем эти страны утратили былое могущество

идаже попали под экономический или политический контроль колониальных

систем Англии, Франции, Германии и т.д. При этом объяснение «возвышению

Европы» с точки зрения исключительно финансово- экономических показате-

лей, наличия особых природных ресурсов или раннего внедрения более пере-

довых технологий может быть легко оспорено сопорой наисторические факты.

Ведь европейские страны всравнении сЮжной Америкой, Юго- Восточной Ази-

ей или Австралией немогли похвастаться превосходством вобласти природных

богатств, адостижения китайцев, арабов или индейцев вобласти математики, ме-

дицины иастрономии как минимум доXVIв. были более значительными. Соот-

ветственно причины «Великой дивергенции» могли лежать вобласти факторов

организационно- нормативного характера: социальных, политических, культур-

ных. Такое заключение заставило исследователей обратиться кизучению особен-

ностей институциональной среды западноевропейских обществ для выявления

потенциальных превосходств вправилах функционирования органов власти, во-

оруженных сил, учреждений образования, торговых корпораций ит.д.

Причина обращения именно ксоциальным институтам при решении данной

научной задачи объясняется как минимум длительностью их существования —

при изменяющемся стечением времени составе участников институты способны

воспроизводить установленные внутренними нормами модели поведения, обеспе-

чивая их регулярность. Поэтому минимизация издержек, эффективное распреде-

ление изащита прав собственности, качественный обмен информацией врамках

устойчивого сообщества могут быть достигнуты путем алгоритмизации поведения

его членов через взаимное признание легитимности общеизвестных норм поведе-

ния. Всвою очередь, следование этим нормам обеспечивается нетолько системой

позитивных инегативных селективных стимулов, ноипосредством определенной

унификации черт мировоззрения участников засчет применения идеологических

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 171

инструментов. Так нормы иценности институтов современем трансформируются

вличные нормы иценности индивидов, содной стороны — уникальные для каж-

дого, асдругой — тесно связанные ссистемой ценностей данного общества. Всо-

вокупности эти особенности формируют возможность направленного (целевого)

развития социума, придавая ему самобытный характер.

Важным дополнением кэтому направлению мысли стал сформулированный

настыке гуманитарных иформальных наук синергетический подход кпознанию

истории, врамках которого уникальность пути развития любого общества опре-

делялась комплексом совершенных его членами впрошлом институциональных

выборов (Крючкова идр., 2003: 117). Ктаким вопросам могли относиться, напри-

мер, определение государственной религии, формы правления или территори-

ального устройства, правовой или налоговой системы, присоединения кмежду-

народным союзам ит.д. Предпочтение одной извозможных альтернатив другим

могло быть обусловлено факторами как объективного, так исубъективного свой-

ства, апоследствия подобных решений являлись для их акторов необратимыми

ипри этом струдом прогнозируемыми. Тем самым избрание какого-либо векто-

ра развития изограниченного числа сценариев позволяло отделить одно сооб-

щество отдругого, вкотором данный выбор был сделан впользу иной стратегии.

Следовательно, самобытность социума определялась либо существованием от-

носительно уникальных институтов, неимеющих прямых аналогов запределами

страны, либо какими-то специфическими особенностями внутренней организа-

ции базовых институтов, ноустроенных отличным отних образом — иэти во-

просы устройства являлись результатом принятых впрошлом решений.

Важно, что каждое последующее решение такого рода ограничивало спектр

вариантов дальнейшего развития, доступных стране, усиливая ее сравнительную

уникальность. Поэтому «существующие политические и экономические инсти-

туты, — как заметил Д. Аджемоглу, — создают основу, накоторой будут выкова-

ны будущие перемены» (Acemoglu & Robinson, 2012: 124–125) при возникновении

новых точек бифуркации — этот эффект получил название зависимости оттраек-

тории предшествующего развития. Стеоретической точки зрения кардинальной

корректировке курса обычно препятствуют не только высокие единовременные

издержки нареформирование сложившихся институтов, ноинеобходимость пре-

одоления сопротивления консервативной части общества, связывающей свою иден-

тичность именно страдиционными нормами, символами или идеологией данных

объединений. Причем даже попытки их формальной ликвидации авторитарно-

репрессивными методами могут оказаться безуспешными втом смысле, что ин-

ституты имеют свой ство продолжить существование вскрытой форме. Кпримеру,

институт местничества даже после официальной отмены вконце XVIIв. продол-

жал неформально определять порядок прохождения службы ввооруженных силах

почти домомента распада Российской империи.

Тем неменее проблема соотношения традиций иноваций вразвитии обще-

ственных отношений вомногом зависит от спроса наизменения или стабиль-

ность состороны граждан — ижелание изменений может порой пересиливать

Society andSecurity Insights № 2 2026 172

стремление ксохранению существующих порядков. Содной стороны, если при

внедрении какой-либо новой технологии или модели поведения индивиду необ-

ходимо тратить время иусилия наее освоение, аследование устоявшимся об-

разцам непредполагает несение таких издержек, возникает спрос наблокиров-

ку институциональных инноваций. Сдругой стороны, рациональные ожидания

потребителей отимплементации новшеств способны преодолевать действие этих

преград, если ими прогнозируется кардинальное повышение уровня комфортно-

сти отмодификации институциональной среды.

К тому же, как заметил Д. Норт, «затраты на поддержание существующе-

го порядка находятся вобратном отношении косознаваемой легитимности су-

ществующей системы» (North, 1981: 53). Это означает, что спрос насохранение

сложившегося устройства институтов зависит как отэффективности их функ-

ционирования, так иотособенностей восприятия образа этих организаций обы-

вателями сквозь призму морально- этических категорий. Соответственно при от-

сутствии достаточной легитимности системы ее бенефициарам приходится либо

использовать различные инструменты насилия, либо как-либо компенсировать

издержки от совершения людьми условно «аморального» выбора предоставле-

нием дополнительных благ. Оба сценария увеличивают издержки для элит, де-

лая режим менее рентабельным, что создает предпосылки для перехода отодно-

го уклада кдругому. Следовательно, несмотря навысокую степень темпоральной

устойчивости, социальные институты всеже обладают свой ством трансформа-

ции, внутреннего переустройства, поэтому способны обеспечивать трансляцию

черт самобытности лишь частично.

Институциональные матрицы

На современном этапе развития научной мысли исследователи обратили

внимание, что причины институциональных трансформаций часто могут быть

обусловлены потребностью согласования норм иидеологий разных социальных

институтов для обеспечения относительно единого вектора развития социума

ипредотвращения ролевых конфликтов наиндивидуальном уровне. Тем самым

функция поудовлетворению какой-либо потребности фрагментируется внутри

комплекса организаций, действующих вразных сферах, что способствует форми-

рованию исторически устойчивой иобезличенной схемы структурных ограниче-

ний. Идеи такого рода можно встретить уже уМ. Фуко, который считал, что от-

ношения власти «впутаны вдругие типы отношений» — они «могут проявляться

в семейных отношениях, внутри учреждения или администрации» (Foucault,

1988: 38). Так что система господства иподчинения связана нетолько собщеиз-

вестными социальными институтами, ноираспределена между учреждениями,

которые вобыденном представлении создавались синой целью.

Помнению российского экономиста С. Г. Кирдиной- Чэндлер, современем

такие интегративные процессы приводят к складыванию институциональных

матриц — систем базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функ-

ционирование ключевых сфер общественных отношений (политики, экономики,

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 173

идеологии). Предполагается, что исторически таких архетипических институци-

ональных форм установилось две: Y-матрица связана сдоминированием инди-

видуалистических ценностей, конкуренцией ичастной собственностью, акрите-

рием эффективности служит прибыль; вобществах, где сложилась X-матрица,

какие-либо формы самоуправления считаются излишними, существует цен-

трализованный контроль забольшинством социальных процессов, иинтересы

личности подчинены интересам локальной общности. Сформировавшиеся для

реализации этих принципов институты нетолько доминируют над иными (аль-

тернативными) структурными объединениями, но инаходятся в тесной связи

между собой, взаимно дополняя друг друга. Отсюда возникает инвариантность

квнешним воздействиям и возможность воспроизводства институциональной

матрицы, несмотря на социальные революции или вооруженные конфликты

(Kirdina- Chandler, 2017).

Социальная система зависит нетолько отразнообразия содержания культу-

ры, нобольше отвзаимосвязей между ее составляющими — эта система связей

иобеспечивает стабильность системы, наблюдаемую ввиде зависимости оттра-

ектории предшествующего развития. Фактически теория X иY матриц отчасти

восходит итипологии обществ К. Поппера иК. Маркса, уточняя идополняя эти

концепции вчасти перехода отинтернального кэстернальному пониманию ин-

ституционализма. Тоесть можно допустить, что самобытность общества проис-

текает нетолько инестолько извнутренней организации базовых институтов,

аизустоявшихся моделей взаимодействия между ними: кооперации, конфрон-

тации, сепарации. Поскольку схема государственно- церковных, гражданско-

военных, научно- образовательных или иных типов отношений «представляет

собой результат длительного процесса эволюции институциональной структу-

ры» (Simonov et al., 2022: 1824), она также является объектом выбора (часто не-

осознанного) вточках бифуркации. При этом последующие экономические или

политические кризисы способны привести к переформатированию лишь от-

дельных структурных элементов матрицы, нопри сохранении тех же моделей

интеракции всоциальной системе ивозникает эффект инвариантности.

Важнейшим тезисом институционально- матричного подхода является

идея овзаимосвязанности трех сфер социальных отношений вобеспечении це-

лостности общества. Традиционно экономисты обращали внимание на согла-

сованность триады «технологии — институты — культура» (Балацкий и Юре-

вич, 2022: 39), однако суть предложенного понимания состоит втом, что между

составляющими общество институтами также возможно и необходимо уста-

новление баланса. При этом X иY матрицы построены набинарных оппозици-

ях. Так, экономическая подсистема может быть рыночной или редистрибутив-

ной, государственно- политическое устройство — унитарным или федеративным,

аидеология — субсидиарной или коммунитарной. Это деление, сточки зрения

С. Г. Кирдиной- Чэндлер, обусловлено взаимосвязанными функциями означен-

ных подсистем, однако если задачи экономики вее теории четко определены как

производственные, торазграничение политики иидеологии, исполняющих со-

Society andSecurity Insights № 2 2026 174

ответственно функции общественной консолидации и интеграции, является

несколько расплывчатым. Как следствие, вданное построение необходимо вне-

сти несколько поправок.

Во-первых, использование вэтом ключе достаточно узкого понятия «идео-

логия» несовсем рационально, иболее точным былобы включение вструктуру

институциональной матрицы элемента «культура» вего ценностно- нормативном

понимании. Во-вторых, функционал подсистем фактически может быть сведен

ктаким понятиям, как оптимальность, легитимность иинклюзивность. Тоесть

для экономической модели важна непросто организация производства, аее наи-

лучший вариант сучетом целей, условий идоступных ресурсов. Всвою очередь,

политическая сфера должна обеспечивать стабильную управляемость обще-

ства, акультура — поддержать систему ценностей врамках решения задачи фор-

мирования коллективной идентичности. Соответственно при делении матриц

натипы X иY вэкономической сфере существует выбор между стратегиями не-

вмешательства (laissez- faire) ирегулирования, вполитике — между убеждением

ипринуждением, авкультуре — между толерантностью иинсулярностью.

Помимо этого, при анализе взглядов С. Г. Кирдиной- Чэндлер можно заме-

тить, что использованный ей принцип дихотомии несколько противоречит исто-

рическому опыту межкультурной коммуникации, так как складывание матриц

часто происходило под воздействием политической икультурной гегемонии «ве-

ликих держав» прошлого. Скажем, Россия впроцессе цивилизационного станов-

ления иразвития проходила фазы норманнизации, византинизации, вестерни-

зации, остернизации ит.д. Более того, даже врамках каждой изэтих тенденций

наблюдались расхождения ипротиворечия: так, ориентация наВосток для Рос-

сии в разные столетия подразумевала заимствование опыта Монгольской или

Османской империй, апопытки копирования Запада включали ифранкофилию,

и германофилию, и англоманию. Все эти общества отличались принципиаль-

но разными чертами политической иэкономической организации, аих влияние

отчетливо видно исегодня даже впрофессиональном лексиконе членов разных

институтов. Вкачестве объяснения данного феномена автором теории был вы-

двинут тезис о возможности заимствования институциональных инноваций

изстран синым типом матрицы, так как это позволяет нивелировать собствен-

ные недостатки в сфере реагирования на внешние изменения. Так появляют-

ся комплементарные институты, составляющие неболее трети матрицы, нобез

вклада которых в «целостность» социума его «кризис истагнация» становятся

более вероятными (Alexandrov & Kirdina- Chandler, 2013: 10–11).

Новый метанарратив

Вкачестве дополнения кэтому подходу необходимо учесть, что помимо за-

имствования зарубежных достижений внутреннее усложнение матрицы может

осуществляться изасчет механизмов гибридизации. Имеется ввиду обращение

кпрактике гибридных институциональных соглашений, т.е. структур промежу-

точного типа, часто имеющих неоптимальный характер, носпроектированных

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 175

спривлечением организационно- нормативных исимволически- идеологических

элементов ранее сложившихся вобществе институтов. Подобная гибридизация,

как правило, позволяет нетолько внести корректировки вмеханизм функцио-

нирования матрицы, ноипридать проводимым реформам традиционалистский

вид для преодоления эффекта блокировки инноваций как консервативными эли-

тами, так ипассивными массами. Гибридный сценарий отличается отописанно-

го выше диффузионного тем, что ненесет всебе рисков ксенофобии инепри-

водит кдополнительной фракционализации социума. Собственно, современные

отечественные исследователи обратили внимание, что вXXIв. изменения втех-

нологиях уже «привели квозникновению нового типа платформенных институ-

тов», «комбинированных институтов» спомощью механизмов координации (Ау-

зан, 2025: 265–266).

Хотя существует мнение, что теория матриц обладает ограниченной объ-

яснительной силой, указанная особенность вполне может служить способом

познания истоков культурной самобытности обществ. То есть сравнительная

уникальность государств определяется не столько базовыми институтами, со-

ставляющими матрицу, сколько комплементарными, образованными путем сли-

яния различных элементов базовых институтов вновые конструкты. Так вЗа-

падной Европе на стыке институтов церкви, армии и предпринимательства

появились духовно- рыцарские ордена. ВРоссийской империи одним изрезуль-

татов гибридизации можно считать военные поселения XIXв. или особый ре-

жим «моральной экономики» вкрестьянской среде, при котором традиции нрав-

ственности, религиозные нормы и обычное право играли немаловажную роль

впроцессах производства, распределения иобмена благ (Цветков, Ядгаров, 2025).

Вероятно, самыми известными примерами подобных структурных объедине-

ний являются промышленные группы встранах Азии: «чеболи» вЮжной Ко-

рее и«дзайбацу» вЯпонии. Однако наделе вXXстолетии гибридизация приме-

нялась почти повсеместно — от«педологии» С.С. Моложавого иЛ.С. Выготского,

создания вСССР научных институтов иконструкторских бюро тюремного типа

досовременных концепций «социального предпринимательства», вкоторых «фи-

нансовая устойчивость иприбыльность определяются как условие реализации

социальной миссии» (Васюнина, 2020: 186). В таком ключе институционально-

матричный подход вполне может стать новым метанарративом.

Ж.-Ф. Лиотар полагал, что современное общество более неиспытывает до-

верия кинтеллектуальным построениям, направленным наобъяснение социаль-

ного развития вглобальном контексте, связывая прошлое, настоящее ибудущее

ведином повествовании. Тем неменее многие исследователи изразличных обла

стей гуманитарного знания по-прежнему опираются нанекоторые метанаррати-

вы (например, марксизм) в качестве моделей для объяснения событий прошло-

го инастоящего либо пытаются сформулировать новые (как Д. Аджемоглу или

Р. Инглхарт). Последние публикации натему институциональных матриц позво

ляют утверждать, что имеет место расширение сфер приложения данного подхо-

да — отбиблиотековедения игенерации знаний дообъяснения международных

Society andSecurity Insights № 2 2026 176

интеграционных процессов. Вчастности, помнению С.Г. Кирдиной- Чэндлер, об-

разование межгосударственных союзов является проявлением тенденции к ин-

ституционализации «биполярных коалиций» стран, использующих один тип ма-

трицы. Соответственно военно- политический блок НАТО и Евросоюз являют

собой «стержень западной Y-коалиции», втовремя как альянсы, подобные БРИКС

или ШОС, призваны стать ядром «X-коалиции» (Кирдина- Чэндлер, 2022: 11).

Вэтой связи нельзя неотметить, что такого рода блоковые противостояния,

как правило, редко могут избежать взаимной конвергенции между участниками,

обусловленной копированием ими как научно- технологических, так иорганиза-

ционных достижений друг друга. Теория институциональных матриц предпола-

гает, что такая диффузия носит ограниченный характер, непосягая наосновы

социального устройства, однако данное допущение вполне может быть оспоре-

но. Необходимо понимать, что, хотя складывание X иY матриц происходило вте-

чение столетий, одним извозможных сценариев их длительного параллельного

существования ивзаимовлияния может стать кристаллизация некой Z-матрицы

наоснове промежуточных категорий предшествующих структур.

Заключение

На данный момент сложно точно предсказать, какие конкретно версии

могут стать решениями вопросов обеспечения оптимальности, легитимно-

сти иинклюзивности вбудущем. Тем неменее как общественно- политическая

мысль прошлого, так исовременные научные теории позволяют сделать некото-

рые предположения. Так, вкультурно- идеологической сфере весьма вероятен вы-

ход загрань противопоставления интересов личности игруппы, т.е. диады «ком-

мунитарность— субсидиарность». Обоснованную критику эта схема встречала

еще состороны русских философов XIXв., использовавших вкачестве альтер-

нативы ииндивидуализму, иколлективизму понятие «соборность» — комбина-

цию личной свободы иединства ссообществом. ВXXIв. потенциально возмож-

на дегуманизация этого вопроса, и в качестве ценностного ориентира могут

быть актуализированы, например, «природа» или «техника». Тоесть вструкту-

ре перспективной Z-матрицы культурная подсистема может функционировать

через понятия «экоцентризм» (или «биоцентризм») либо «техноцентризм». На-

пример, если Ф.Г. Юнгер считал, что техника наопределенном этапе развития

цивилизации становится определяющим фактором социального развития, пре-

вращаясь вособый способ организации всех типов окружающих пространств,

тодляХ.Ролстона перед современной этикой должна стоять задача добиться об-

щего признания самоценности природы.

Следуя той же логике, политическая подсистема может быть переустрое-

на как конфедеративным, так иимпериалистическим образом — обе эти страте-

гии имеют шансы нареализацию внынешних условиях турбулентности между-

народных отношений. Наконец, альтернативой противопоставлению рыночной

и редистрибутивной экономической подсистеме может стать практически лю-

бая изнеортодоксальных моделей, известных кнастоящему времени: «экономика

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 177

участия» М. Альберта, «ресурсо- ориентированная экономика» Ж. Фреско, «эко-

номика счастья» ит.д.

Резюмируя, можно заключить, что институционально- матричный подход

может нетолько объяснять причины культурно- исторической самобытности об-

ществ, но,как метанарратив, способствовать формулировке какой-либо конеч-

ной цели общественного развития. Отличием отпредшествующих аналогов яв-

ляется отсутствие ярко выраженного актора, сдействиями которого связывается

достижение этого аттрактора, так как его место занимает относительно обезли-

ченная система — матрица. Несмотря на наличие недостатков, нельзя непри-

знать перспективность этого подхода для познания социальных процессов про-

шлого инастоящего. При этом возможность появления Z-матрицы вXXIв. пока

нельзя полностью исключать.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

Аузан А. А. Провалы механизмов координации: институциональный подход //

Журнал Новой экономической ассоциации. 2025. № 1. С. 261–272. https://doi.

org/10.31737/22212264_2025_1_261–272

Балацкий Е. В., Юревич М. А. Эмпирическая проверка принципа согласованности //

Форсайт. 2022. Т.16. №3. С.35–48. https://doi.org/10.17323/2500–2597.2022.3.35.48

Васюнина М. Л. Квопросу опризнаках социального предпринимательства: науч-

ная дискуссии иправовое регулирование // Вестник Московского университета.

Серия 6: Экономика. 2020. №3. С.182–189. https://doi.org/10.38050/01300105202039

Кирдина- Чэндлер С. Г. Однополярность, многополярность и биполярные коа-

лиции. ХХIвек // Социологические исследования. 2022. №10. С.3–16. https://doi.

org/10.31857/S013216250022645–2

Крючкова С. Е., Храпов С. А., Глазков А. П. Инновационная парадигма техно-

генной цивилизации: проблемы методологии // Вестник Российского универси-

тета дружбы народов. Серия: Философия. 2023. Т.27, №1. С.108–122. https://doi.

org/10.22363/2313–2302–2023–27–1–108–122

Цветков В. А., Ядгаров Я. С. Традиции доминирования нравственных основа-

ний вроссийской политической экономии (вторая половина XIX — первая треть

ХХ века). Финансы: теория и практика. 2025. Т. 29, № 6. С. 121–131. https://doi.

org/10.26794/2587–5671–2025–29–6–121–131

Acemoglu D., Robinson J. Why Nations Fail: e Origins of Power, Prosperity, and

Poverty. New- York: Crown Business, 2012. 529 p.

Alexandrov Yu. I., Kirdina S. G. Toward Integration of Social Mental and Institutional

Models: Systematic Approach // Montenegrin Journal of Economics. 2013. Vol. 9, no. 1.

P.7–16.

Bhabha H. K. e Location of Culture. London: Routledge, 1994. 285 p.

Foucault M. Politics, Philosophy, Culture: Interviews and other writings, 1977–1984.

London: Routledge, 1988. 330 p.

Society andSecurity Insights № 2 2026 178

Jung C. G. e Archetypes and the Collective Unconscious. Princeton: Princeton

University Press, 1981. 470 p.

Kirdina- Chandler S. G. Institutional Matrices eory, or X- and Y-eory: AResponse

to F. Gregory Hayden // Journal of Economic Issues. 2017. Vol. 51, no. 2. P.476–485.

Leclerc de Buon G.-L. Histoire Naturelle, Générale et Particulière. T. IX. Paris:

Imprimerie Royale, 1750. 587 p.

Montesquieu C. e Spirit of Laws. Kitchener: Batoche Books, 2001. 726 p.

North D. C. Structure and Change in Economic History. New York: W.W. Norton &

Company, 1981. 228 p.

Simonov K. V., Evgenyeva T. V., Babichev K. N. e Problem of the Development of

Institutions of Interaction between the State and Business in the Russian Empire in the

late XIX — early XX centuries // Bylye Gody. 2022. Vol. 17, no. 4. P.1823–1830. https://

doi.org/10.13187/bg.2022.4.1823

Soloviev S. M. History of Russia. Vol. 24. Gulf Breeze: Academic International Press,

1980. 281 p.

REFERENCES

Auzan, A. A. (2025). Coordination mechanisms failures: An institutional ap-

proach. Journal of the New Economic Association, 1, 261–272. (In Russ.). https://doi.

org/10.31737/22212264_2025_1_261–272

Balackij, E. V., Yurevich, M. A. (2022). Consistency Principle: eory and Empirical Evi-

dence. Foresight, 16(3), 35–48. (InRuss.). https://doi.org/10.17323/2500–2597.2022.3.35.48

Vasyunina, M. L. (2020). Basic Determinants of Social Entrepreneurship: Scientic Dis-

cussion and Legal Framework. Bulletin of Moscow University. Series 6: Economics, 3,

182–189. (InRuss.). https://doi.org/10.38050/01300105202039

Kirdina- Chandler, S. G. (2022). Unipolarity, Multipolarity and Bipolar Coalitions.

XXI Century. Sociological Studies, 10, 3–16. (In Russ.). https://doi.org/10.31857/

S013216250022645–2

Kryuchkova, S. E., Hrapov, S. A., Glazkov, A. P. (2023). Innovative Paradigm of Tech-

nogenic Civilization: Problems of Methodology. Bulletin of Peoples’ Friendship Universi-

ty of Russia. Series: Philosophy, 27(1), 108–122. (InRuss.). https://doi.org/10.22363/2313–

2302–2023–27–1–108–122

Tsvetkov, V. A. & Yadgarov, Ya. S. (2025). Traditions of Dominance of Moral Foundations

in Russian Political Economy (Second Half of the XIX — First ird of the XXCentury).

Finance: eory and Practice, 29(6), 121–131. (InRuss.). https://doi.org/10.26794/2587–

5671–2025–29–6–121–131

Acemoglu, D. & Robinson, J. (2012). Why Nations Fail: e Origins of Power, Prosperity,

and Poverty. New- York: Crown Business.

Alexandrov, Yu. I. & Kirdina, S. G. (2013). Toward Integration of Social Mental and In-

stitutional Models: Systematic Approach. Montenegrin Journal of Economics, 9(1), 7–16.

Bhabha, H. K. (1994). e Location of Culture. London: Routledge.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 179

Foucault, M. (1988). Politics, Philosophy, Culture: Interviews and other writings, 1977–

1984. London: Routledge.

Jung, C. G. (1981). e Archetypes and the Collective Unconscious. Princeton: Princeton

University Press.

Kirdina- Chandler, S. G. (2017). Institutional Matrices eory, or X- and Y-eory: ARe-

sponse to F. Gregory Hayden. Journal of Economic Issues, 51(2), 476–485. https://doi.org

/10.1080/00213624.2017.1321428

Leclerc de Buon, G.-L. (1750). Histoire Naturelle, Générale et Particulière, t. IX. Paris:

Imprimerie Royale.

Montesquieu, C. (2001). e Spirit of Laws. Kitchener: Batoche Books.

North, D. C. (1981). Structure and Change in Economic History. New York: W.W. Nor-

ton & Company.

Simonov, K. V., Evgenyeva, T. V. & Babichev, K. N. (2022). e Problem of the Develop-

ment of Institutions of Interaction between the State and Business in the Russian Em-

pire in the late XIX — early XX centuries. Bylye Gody, 17(4), 1823–1830. doi:10.13187/

bg.2022.4.1823

Soloviev, S. M. (1980). History of Russia, vol. 24. Gulf Breeze: Academic International

Press.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ / INFORMATION ABOUT THE AUTHOR

Андрей Александрович Иванов — д-р ист. наук, доцент кафедры гуманитар-

ных наук Финансового университета при Правительстве Российской Федерации,

г.Москва, Россия.

Andrey A. Ivanov — Dr. Sci. (History), Associate Professor at the Department

of Humanities, Financial University under the Government of the Russian Federation,

Moscow, Russia.

Статья поступила вредакцию 14.03.2026;

одобрена после рецензирования 20.03.2026;

принята кпубликации 28.04.2026.

The article was submitted 14.03.2026;

approved after reviewing 20.03.2026;

accepted for publication 28.04.2026.