Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 47

Научная статья / Research Article

УДК 316.34

DOI: 10.14258/ssi(2026)1–03

Безопасность межконфессиональных отношений

монгольского приграничья (поданным экспертных оценок)

Софья Александровна Чистякова1

Пуревсурен Цэденбал2

Мунхбаяр Боролдой Чулуунбат3

Виктория Максимовна Максимова4

Алексей Сергеевич Кащенко5

1РОСБИОТЕХ, Москва, Россия, Алтайский государственный университет, Барнаул, Россия,

malyavkosofya@mail.ru, https://orcid.org/0009–0004–2071–3953

2Западный региональный филиал Монгольского государственного университета,

Ховд, Монголия, purevsuren.khu@gmail.com, https://orcid.org/0009–0001–7166–7553

3Западный региональный филиал Монгольского государственного университета,

Ховд, Монголия, munkh9998@gmail.com, https://orcid.org/0000–0003–0398–1927

4Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»,

Москва, Россия, vik-maksimova88@yandex.ru

5РОСБИОТЕХ, Москва, Россия, Алтайский государственный университет, Барнаул, Россия,

al.cashenko@yandex.ru, https://orcid.org/0009–0001–3245–0802

Аннотация. Российско- монгольское приграничье является зоной активных социаль-

ных процессов, втом числе всфере межконфессиональных отношений, что обусловливает

изучение проблем общественной стабильности ибезопасности. Рассмотрены духовные,

социальные, политические, ресурсные иправовые факторы, которые влияют набезопас-

ность межконфессиональных отношений. На основе экспертного опроса установлено,

что уровень безопасности межконфессиональных отношений в приграничных аймаках

Монголии оценивается как высокий, хотя иуступающий общенациональным показате-

лям; при этом деструктивные формы межрелигиозных взаимодействий выражены слабо.

Результаты факторного анализа позволили выявить трехкомпонентную структуру инсти-

туциональных условий развития межконфессиональных отношений, врамках которой до-

минирующее значение имеют административно- правовые механизмы, обеспечивающие

поддержание стабильности религиозной сферы.

Ключевые слова: межконфессиональные отношения, приграничье, социальная безо-

пасность, религиозная идентичность, институты религии, религии Монголии

Society andSecurity Insights № 1 2026 48

Финансирование: публикация подготовлена в рамках проекта РНФ №24–48–03002

«Религиозные ландшафты российско- монгольского приграничья: институциональные

исетевые механизмы конструирования религиозной иэтнической идентичностей ибезо-

пасности вусловиях постсекулярной реальности»

Для цитирования: ЧистяковаС. А., ЦэденбалП., ЧулуунбатМ. Б., МаксимоваВ. М., Кащен-

коА. С. Безопасность межконфессиональных отношений монгольского приграничья (подан-

ным экспертных оценок) // Society and Security Insights. 2026. Т.9, №1. С.47–66. doi: 10.14258/

ssi(2026)1–03

Security of Inter- Faith Relations in the Mongolian Border Area

(According to Expert Assessments)

Sofya A. Chistyakova1

Purevsuren Tsedenbal2

Munhbayar Boroldoy Chuluunbat3

Victoria M. Maksimova4

Alexey S. Kashchenko5

1ROSBIOTECH, Moscow, Russia, Altai State University, Barnaul, Russia, malyavkosofya@mail.ru,

https://orcid.org/0009–0004–2071–3953

2Western Regional School of National University of Mongolia, Khovd, Mongolia,

purevsuren.khu@gmail.com, https://orcid.org/0009–0001–7166–7553

3Western Regional School of National University of Mongolia, Khovd, Mongolia,

munkh9998@gmail.com, https://orcid.org/0000–0003–0398–1927

4Higher School of Economics, Moscow, Russia, vik-maksimova88@yandex.ru

5ROSBIOTECH, Moscow, Russia, Altai State University, Barnaul, Russia, al.cashenko@yandex.ru,

https://orcid.org/0009–0001–3245–0802

Abstract. e Russian- Mongolian border region is an area of active social processes, includ-

ing interfaith relations, which creates challenges for public stability and security. is article ex-

amines the spiritual, social, political, resource, and legal factors that inuence the security of in-

terfaith relations. An expert survey revealed that the level of security of interfaith relations in the

border aimags is assessed as high, although inferior to national indicators. Furthermore, destruc-

tive forms of religious interaction are weakly expressed. e results of afactor analysis revealed

athree- component structure of the institutional conditions for the development of interfaith rela-

tions, within which administrative and legal mechanisms that ensure the maintenance of religious

stability play adominant role.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 49

Keywords: interfaith relations, borderland, social security, religious identity, religious institu-

tions, religion of Mongolia

Financial Support: the work was supported by the Russian Science Foundation, Project

№24–48–03002. e title of the project «Religious landscapes of the Russian- Mongolian border-

lands: institutional and network mechanisms of construction of religious and ethnic identities and

security in conditions of post-secular reality».

For citation: Chistyakova, S.A., Tsedenbal, P., Chuluunbat,M. B., Maksimova, V.M., Kashchenko, A.S.

(2026). Security of inter- faith relations in the mongolian border area (according to expert assess-

ments). Society and Security Insights, 9(1), 47–66. (InRuss.). doi: 10.14258/ssi(2026)1–03.

Введение

В приграничных регионах Сибири и Монголии исторически пересекают-

ся интересы различных этнических ирелигиозных групп, осуществляется вза-

имопроникновение между этнокультурными общностями, что не только обу-

словливает культурное богатство имногообразие, ноиактуализирует проблемы

стабильности религиозной обстановки в связи с деструктивным влиянием от-

дельных групп исоциальными угрозами, связанными спроходящими через гра-

ницу миграционными потоками. Наблюдается возрастание научного интере-

са кпроблеме социальных иэтноконфессиональных процессов, происходящих

награнице, что выразилось впоявлении отдельного исследовательского направ-

ления — лимологии (Назуркина, 2011; Колосов, 2003).

Вусловиях трансформации веры иизменений религиозной ситуации тре-

буется изучение не только религиозности и религиозной идентичности как

внутренней стороны религии, ноивнешней — взаимодействия церкви игосу-

дарства, общества, верующих и неверующих, религиозных общин ит.д. Сфера

межконфессиональных отношений обеспечивает возможность быть сопричаст-

ным к какой-либо группе, выполняет функцию социального ориентира, она так-

же способна нарегиональном уровне нивелировать негативные эффекты проблем

различного характера, хотя иочень тесно отних зависит. Важно, чтобы были раз-

работаны механизмы, которые обеспечивают оценку защищенности различных

религиозных групп, так как это позволит преодолеть барьеры, совершенство-

вать стратегию взаимодействия уровней власти, атакже деятельность некоммер-

ческих организаций вмежкультурном диалоге, формировать равноправные от-

ношения. В науке имеются успехи в концептуализации теоретической модели

социального механизма обеспечения социальной безопасности всфере межна-

циональных имежконфессиональных отношений системой взаимодействий со-

циальных акторов (Максимова идр., 2019).

Безопасность общества — это многогранный процесс, обеспечивающийся

защитой отугроз различного характера, устойчивым развитием, поддержанием

образа жизни населения, реализацией его прав, развитием культуры. Отбезо-

пасности напрямую зависит социальная напряженность. Одна изтаких сфер—

межконфессиональные отношения. Деструктивным проявлением отсутствия

межконфессиональной безопасности является проявление в обществе таких

феноменов, как этнонационализм, национализм, экстремизм, терроризм, кото-

Society andSecurity Insights № 1 2026 50

рые грозят дискриминацией имаргинализацией групп, расколом поэтнокон-

фессиональному признаку, обострением вопросов национальной иконфесси-

ональной идентичности (Kratochvíl, Doležal, 2015). Каждый изэтих феноменов

представляет собой серьезную опасность, которая требует комплексного под-

хода крешению науровне общества, государства иподчас международного со-

трудничества.

Можно выделить несколько факторов безопасности всфере межконфессио-

нальных отношений.

Общечеловеческие ценности выступают связующей силой между различны-

ми религиями, поэтому проявления социальной напряженности являются пока-

зателем ценностно- мировоззренческих противоречий вобществе. Религия спо-

собствует формированию моральных иэтических норм, влияющих наповедение

и принятие решений, атакже учитывает влияние культурных и исторических

контекстов на религиозные верования и практики. Конфессия с точки зрения

морали представляет собой систему ценностей, которая влияет на формирова-

ние этических установок иповедения индивидов. Учения устанавливают нормы

ипределы допустимого поведения испособствуют развитию чувства ответствен-

ности (Hedstrom, Ylikoski, 2019). Отсюда следует, что сохранение ираспростра-

нение традиционных, универсальных духовных ценностей, хотя испособствует

определенной степени единообразия, но,главное, уменьшает экстремистский по-

тенциал ивозможность конфликтов.

Гармоничное развитие общества включает всебя ряд составляющих, важ-

ное место среди которых занимает духовное развитие. Культурно- религиозный

кругозор заключается в уважительном отношении к духовной культуре своих

предков икультурным особенностям представителей другой конфессии, их духу

ибытию. Низкий уровень осведомленности одругих религиях икультурах мо-

жет способствовать формированию стереотипов ипредвзятостей (Бергер, Лук-

ман, 1995), начто также влияет воспитание иобразование. Стабильность обще-

ства базируется напринятии духовных ценностей итрадиций иной группы, если,

как уже было отмечено, они соотносятся собщечеловеческими.

Социологами религии межконфессиональные отношения рассматривают-

ся как фактор социальных трансформаций, общественного самосознания, атак-

же социальных коммуникаций (Гаврилова, 2023). Социализация, социальная

идентификация идругие социальные процессы влияют намногообразие форм

межконфессиональных отношений, которые могут проявиться ввиде конфлик-

тов, сотрудничества, мирного сосуществования ивдругих формах. Вэтом от-

ношении отдельно стоит остановиться нароли религиозной идентичности. Со-

временный человек сталкивается сомножеством изменчивых, конфликтующих

идентичностей, что делает особенно важным поиск устойчивой основы для са-

моопределения— такой точкой опоры, способной ответить навопрос «Кто я?»,

независимо отролевых, социальных или индивидуальных характеристик, часто

становится религиозная идентичность (Максимова, Ноянзина иСуртаева, 2022).

Стечением времени она усложняется истановится подверженной влиянию со-

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 51

циальных норм, однако продолжает лежать воснове базовых моделей организа-

ции общества.

Немаловажным фактором является доступ к ресурсам. Межконфессио-

нальное неравенство ограничивает разнообразие иравноправие. Лидирующая

религия (конфессия), как правило, обладает большей политической властью

или влиянием, что позволяет ей продвигать изащищать свои интересы, часто

ведя ксистематической дискриминации других, также более популярные груп-

пы могут считать себя культурно превосходящими, что приводит к предвзя-

тости и стигматизации последователей малых конфессий. Различия в эконо-

мическом положении между конфессиями, конечно, также влияют нетолько

нафинансовую деятельность, накопление капитала, ноинаэффективность рас-

пространения, что прямо отражается наколичестве неофитов. Таким образом,

несправедливое распределение ресурсов актуализирует конфликты нарелиги-

озной почве, вособенности при абсолютном превосходстве одной конфессии

над другими.

Тесно связаны сэтим иполитическая система, режим, политическая культу-

ра, общественная игражданская активность. Религиозно- культурные различия

становятся основой возникновения потенциальных противоречий между госу-

дарством ирелигиозными движениями. Особенно острой причиной ухудшения

межконфессиональных отношений является неэффективная государственная

политика вотношении малых религиозных групп, атакже ущемление идискри-

минация по религиозному признаку (Этнологический мониторинг, 2017), по-

этому немаловажным является обеспечение равноправия исвободы вероиспо-

ведания. Вместе с тем при формировании общественно- политического курса

инахождении приемлемого цивилизационного ориентира страны, отвечающего

историческим предпосылкам иреалиям, необходимо учитывать оптимальное со-

отношение, содной стороны, интересов граждан, втом числе религиозных групп,

асдругой стороны — интересов государства, ведь для единства нации религия

является хотя иважным, нонепервичным параметром.

Правовые аспекты государственно- конфессиональных отношений, такие

как вопросы религиозных прав иобязанностей, обеспечения религиозной сво-

боды и управления религиозным многообразием, а также конституционно-

правовые основы регулирования межконфессиональных отношений (Кошки-

дько, 2023) должны как соответствовать интересам государства иобщества, так

иобеспечивать умеренный религиозный плюрализм изащищать права челове-

ка, втом числе право неверить вбога. Процесс обеспечения национальной безо-

пасности возлагается наорганы власти, при этом он должен включать взаимодей-

ствие синститутами гражданского общества иобщественными организациями.

Таким образом, основными индикаторами гармонизации межконфессио-

нальных отношений являются отсутствие конфликтных столкновений, атакже

отсутствие дискриминации порелигиозному признаку, возможность религиоз-

ного самоопределения и самовыражения, равный доступ к ресурсам, наличие

правовой базы позащите интересов конфессий идругие.

Society andSecurity Insights № 1 2026 52

Современные постсекуляризационные процессы в сфере свободы совести,

происходящие вМонголии сначала демократических преобразований конца ХХв.,

характеризуются усложнением конфессиональной структуры иинституциональ-

ной среды. Кчислу значимых тенденций можно отнести активизацию прозелитар-

ной деятельности, распространение деноминаций иновых религиозных движений,

поддержку зарубежными акторами религиозных организаций вкачестве инстру-

ментов «мягкой силы», что особенно актуализируется всвязи сдемографическими

изменениями, происходящими вмонгольском обществе (Актамов, Бадмацыренов

иЦэцэнбилэг, 2025; Цыбикдоржиев, Батоева, 2014). Наиболее важный процесс—

это динамичное возрастание роли буддизма как основания национальной консо-

лидации иодного изважнейших элементов гражданской идентичности (Романова

идр., 2015; Актамов, Бадмацыренов иЦэцэнбилэг, 2025). Вместе стем под воздей-

ствием глобализационных процессов происходит переосмысление и адаптация

традиционных идей, приводящих ктрансформации религиозных практик (Жуков,

2016). В регионах исторического размещения нетитульного народа и этнических

меньшинств, прежде всего назападе исевере страны, сохраняется крепкая связь

между этнической принадлежностью ивероисповеданием (Ванчикова, Цэдэндам-

ба, 2014). Вобщественной повестке формируются стереотипы обэкстремистском

потенциале отдельных религий (Дашковский идр., 2022).

Такие процессы формируются нетолько под воздействием внутренних по-

литических и социальных факторов, нои врезультате трансграничного вза-

имодействия: приграничное положение аймаков усиливает проницаемость

культурных и религиозных границ, способствуя, содной стороны, развитию

межконфессионального взаимодействия, асдругой — возникновению рисков

напряженности.

Данные иметоды исследования

С целью изучения данных о состоянии межконфессиональных отноше-

ний, их безопасности, стабилизирующих и дестабилизирующих факторах ре-

лигиозного диалога, атакже для оценки институциональной среды российско-

монгольского приграничья и ее возможностей был проведен экспертный

стандартизированный опрос. Сбор информации проводился вМонголии в2024–

2025гг. вгибридном формате, сочетающем онлайн- иоффлайн-интервьюирова-

ние. Помимо вопросов свыбором вариантов ответа экспертная анкета содержа-

ла открытые вопросы. Участие приняли 102 эксперта, работающих всфере науки

и образования, культуры, госслужащие, административные и управленческие

кадры. Критерием для отбора участников являлись, помимо профессионального

статуса, проживание иработа натерритории приграничных монгольских айма-

ков (регионов) Баян- Улгий, Ховд, Хувсгел иСэлэнгэ. Выбор аймаков для данного

исследования соответствовал территориальным рамкам научного проекта (гра-

ница сРоссийской Федерацией поРеспублике Алтай, Республике Тыва, Респу-

блике Бурятия, Забайкальскому краю), кроме того, он определялся этноконфес-

сиональным разнообразием проживающего населения.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 53

Обработка данных проводилась впрограмме IBM SPSS Statistics 27, исполь-

зовались методы описательной статистики с проверкой статистической досто-

верности, структура институциональных условий исследовалась наоснове фак-

торного анализа методом главных компонент скритериями КМО исферичности

Бартлетта, иерархичность структур производилась сиспользованием агрегиро-

вания факторных величин врегиональном разрезе, также она была перенесена

надвумерную диаграмму рассеяния.

Результаты

Межконфессиональные отношения являются значимым компонентом об-

щественной безопасности, так как религиозная сфера тесно связана свопросами

социальной стабильности, поэтому при оценке безопасности межконфессиональ-

ных отношений нельзя игнорировать ииные процессы, втом числе налокальном

уровне. Респондентам предлагалось ответить навопросы: «Как Вы можете оце-

нить состояние безопасности вМонголии вцелом?» и«Как Вы можете оценить

состояние безопасности вВашем регионе?». Эксперты неравномерно оценивают

уровень безопасности вМонголии иваймаке: «очень высоко» 7,5% и9,4% соот-

ветственно, «высоко» 41,9% и29,2%, «средне» 37,6% и38,5%, «низко» 5,4% и15,6%,

«очень низко» 4,3% и5,2%, затруднились ответить 3,2% и2,1%, таким образом,

безопасность ваймаке оценивается несколько ниже, чем безопасность встране.

Примечательным является сопоставление оценок уровней оценки общемонголь-

ской ирегиональной безопасности вразрезе аймаков (табл.1).

Таблица 1

Распределение ответов навопросы: «Как Вы можете оценить состояние

безопасности вМонголии вцелом?» и«Как Вы можете оценить состояние

безопасности вВашем регионе?» врегиональном разрезе, %

Table 1

Distribution of responses to the questions: “How would you rate

the state of security in Mongolia as awhole?” and “How would you

rate the state of security in your region?” by region, %

Состояние

безопасности

Баян- Улгий Сэлэнгэ Ховд Хувсгел

стране

регионе

стране

регионе

стране

регионе

стране

регионе

Очень

высокая 3,0 3,2 0,0 0,0 15,2 20,6 4,5 4,5

Высокая 40,0 41,9 37,5 33,3 42,4 23,5 45,5 18,2

Средняя 43,3 29,0 62,5 55,6 24,2 26,5 40,9 63,6

Низкая 0,0 9,7 0,0 11,1 9,1 23,5 9,1 13,6

Очень низкая 6,7 12,9 0,0 0,0 6,1 2,9 0,0 0,0

Затрудняюсь

ответить 6,7 3,2 0,0 0,0 3,0 2,9 0,0 0,0

Society andSecurity Insights № 1 2026 54

Исходя изсопоставлений врегиональном разрезе воценке степени уровня

безопасности, стоит выделить, что в Баян- Улгие эксперты оценивают безопас-

ность врегионе хуже, чем вМонголии, как иданные ответов экспертов изСэлэн-

гэ. Эксперты немного более чем на10% оценивают выше безопасность встране

над безопасностью в Ховде, на относительно низкую безопасность в котором

также указывают данные. ВХувсгеле есть смещение средних инегативных оце-

нок врегионе над оценками постране. Таким образом, вцелом эксперты выде-

ляют разрыв между уровнями иоценивают безопасность всвоих регионах хуже,

чем безопасность встране, считая ее преимущественно средней или низкой. Бо-

лее низкие региональные оценки могут свидетельствовать оналичии факторов

напряженности локального уровня, несмотря наболее стабильную обстановку

встране, что актуализирует выявление таких факторов разрыва.

Эксперты связывают уровень безопасности общества преимущественно

сфакторами, имеющими социально- экономическую (материальное благосостоя-

ние, образование, институт семьи идр.), политическую (стабильность курса раз-

вития страны, правоохранительная система, развитость публичных институтов)

инравственную основу (мораль, воспитание ит.д.) (табл.2).

Таблица 2

Факторы, которые сильнее всего влияют науровень безопасности вобществе, %

Table 2

Factors that most inuence the level of safety in society, %

Фактор Доля

Уровень образования населения 49,5

Стабильный курс развития общества, нации 30,9

Состояние морали инравственности вобществе 30,9

Уровень материального благосостояния граждан, качество жизни 24,7

Сильный институт семьи, поддержка семейных ценностей 17,5

Деятельность религиозных организаций, церкви, священнослужителей 16,5

Деятельность правоохранительных органов ииных силовых структур 14,4

Наличие вобществе независимых отгосударства общественных струк-

тур, способных защитить интересы граждан 12,4

Наличие культуры доверия, гармоничных взаимоотношений между

людьми, общий уровень культуры населения 10,3

Эффективность системы воспитания, социализации молодежи 8,2

Наличие институтов саморазвития, культуры идосуга, развитость до-

полнительного образования ит.п. 3,1

Степень развитости демократических институтов 2,1

Затрудняюсь ответить 5,2

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 55

Несмотря навторичное положение оценки «Деятельность религиозных ор-

ганизаций, церкви, священнослужителей» поотношению кдругим, она всеже

выступает важным фактором безопасности (16,5%), а активность религиозных

организаций опосредованно, через морально- нравственные установки иразви-

тие традиционных институтов, вносит вклад встабильность общества.

Около трети респондентов (35,6%) считают, что приграничное положение

влияет напроявление религиозности населения, втовремя как 64,4% придержи-

ваются противоположной точки зрения. Такое различие свидетельствует ораз-

нице винтенсивности происходящих трансграничных процессов взависимости

от региона, особенностей этноконфессионального состава, институциональной

среды. Вместе стем эксперты отмечают различные процессы вобласти этнокон-

фессиональных отношений, которые происходят на приграничных с Россией

территориях (табл.3).

Почти половина респондентов отметила переход из одной веры в дру-

гую вследствие межконфессиональных браков, перехода населения от одного

вероисповедания в другое — 49,4%. Эксперты также часто указывают на по-

явление и сосуществование различных форм разнообразия: «сложный рели-

гиозный состав населения (представители разных религий иконфессий про-

живают совместно иинтенсивно взаимодействуют)» — 30,3%, «своеобразный

религиозный ландшафт населенных пунктов, вгородах иселах можно видеть

храмы идругие культовые сооружения разных религий» — 25,8%. Нетак часто

эксперты указывают навлияние миграционных процессов: «много приезжих

изРоссии, исповедующих православие, — 10,1%», «много приезжих буддистов

и последователей традиционных религий из Тувы, Алтая, Бурятии, Хакасии

и других национальных республик России — 16,9%», «происходят интенсив-

ные контакты местного населения смусульманскими общинами вКазахстане

(через российско- монгольскую границу)» — 11,2%. В области духовного про-

свещения процессы были слабо отмечены: «проводятся религиозные меропри-

ятия (праздники, ритуалы) сучастием верующих разных конфессий» — 15,7%,

«развивается религиозный туризм, паломничество местного населения вхра-

мы имонастыри Монголии» — 6,7%, «проводится активная миссионерская дея-

тельность духовных деятелей изМонголии» — 1,1%. Редко отмечается межгосу-

дарственное взаимодействие организаций: «активно развиваются связи между

религиозными организациями России и Монголии в области подготовки ду-

ховенства, религиозного образования» — 5,6%, «функционируют международ-

ные религиозные организации, ассоциации» — 9%. Нейтральный ответ — «чле-

ны религиозных общин компактно проживают вотдельных поселениях ислабо

взаимодействуют друг сдругом» — 14,6%. Вместе стем отмечены инегативные

тенденции: «повышенная конфликтность из-за противоречий в религиозных

взглядах населения» — 2,2%.

Society andSecurity Insights № 1 2026 56

Таблица 3

Распределение ответов навопрос: «Какие особенности имеет религиозная

ситуация вприграничных сМонголией регионах России?», %

Table 3

Distribution of responses to the question: “What are the characteristics

of the religious situation in the Russian regions bordering Mongolia?”, %

Процесс Доля

Межконфессиональные браки, переход населения отодного вероиспове-

дания кдругому 49,4

Сложный религиозный состав населения (представители разных рели-

гий иконфессий проживают совместно иинтенсивно взаимодействуют) 30,3

Своеобразный религиозный ландшафт населенных пунктов, вгородах

иселах можно видеть храмы идругие культовые сооружения разных

религий

25,8

Много приезжих буддистов ипоследователей традиционных религий

изТувы, Алтая, Бурятии, Хакасии идругих национальных республик

России

16,9

Проводятся религиозные мероприятия (праздники, ритуалы) сучастием

верующих разных конфессий 15,7

Члены религиозных общин компактно проживают вотдельных поселе-

ниях ислабо взаимодействуют друг сдругом 14,6

Происходят интенсивные контакты местного населения смусульмански-

ми общинами вКазахстане (через российско- монгольскую границу) 11,2

Много приезжих изРоссии, исповедующих православие 10,1

Функционируют международные религиозные организации, ассоциации 9,0

Развивается религиозный туризм, паломничество местного населения

вхрамы имонастыри Монголии 6,7

Активно развиваются связи между религиозными организациями

России иМонголии вобласти подготовки духовенства, религиозного

образования

5,6

Повышенная конфликтность из-за противоречий врелигиозных взгля-

дах населения 2,2

Проводится активная миссионерская деятельность духовных деятелей

изМонголии 1,1

Ихотя эксперты отмечают достаточно активные имногогранные процессы,

происходящие всфере межнациональных отношений, заметно, что такие формы,

как межнациональные браки, мозаика религиозного инационального состава, ми-

грационные процессы, неносят характер государственного вмешательства, т.е. та-

кие социальные процессы происходят независимо исаморегулируются, втовремя

как поддержание согласия имира, развитие религий, миссионерская деятельность

ипроч., отодвигаемые экспертами навторой план, при этом требуют определенной

поддержки состороны государства иобщественных институтов.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 57

Таким образом стоит отметить, что религиозная ситуация вприграничных

сРоссией аймаках Монголии, помнению экспертов, вцелом неносит деструк-

тивного или конфликтогенного характера, вовсяком случае, сниженная всрав-

нении снациональной региональная безопасность может быть объяснена факто-

рами иной природы, нежели отрицательным взаимодействием религий.

Переходя крелигиозной безопасности, стоит отметить, что мнения респон-

дентов вбольшинстве своем неявляются противоположными, они достаточно

положительно оценивают как религиозную обстановку, так ивзаимодействие та-

ких организаций собществом. Вподтверждение этого тезиса, отвечая наоткры-

тый вопрос: «Случалисьли втечение последних лет серьезные конфликты между

людьми разных вероисповеданий или всвязи сдеятельностью религиозных ор-

ганизаций, которые вызвали общественный резонанс? Приведите, пожалуйста,

конкретные примеры», только 3% экспертов отметили наличие конфликтов или

тенденций, которыебы нарушали межэтническое спокойствие.

Подавляющее большинство (97,8%) экспертов отмечают положительное со-

стояние отношений между людьми различных вероисповеданий. Так, 39,1% от-

метили их доброжелательность, более половины (54,3%) — «нормальные, бес-

конфликтные», оценивают как «напряженные, конфликтные» 4,3%, и 2,2%

респондентов рассматривают их как «взрывоопасные, способные перейти вот-

крытые столкновения».

Врегиональном разрезе эксперты преимущественно позитивно оценивают

состояние отношений между людьми разных вероисповеданий ваймаке: так, до-

брожелательными их назвали респонденты изБаян- Улгия (53,6%) иХовда (41,2%),

нормальными ибесконфликтными оценивает большинство вовсех аймаках (75%

вСэлэнгэ, 63,6% вХувсгеле, 55,9% вХовде), кроме Баян- Улгий (39,3%). Больше все-

го отмечают напряжение вСэлэнгэ (12,5%) иХувсгеле (9,1%). Расценили отноше-

ния как взрывоопасные ипотенциально конфликтные 3,6% вБаян- Улгие и2,9%

вХовде (табл.4).

Таблица 4

Распределение ответов навопрос: «Каковы, наВаш взгляд, отношения

между людьми различных вероисповеданий вВашем аймаке?», %

Table 4

Distribution of responses to the question: “What, in your opinion, are

the relations between people of dierent faiths in your aimak?”, %

Характер отношений Баян- Улгий Сэлэнгэ Ховд Хувсгел

Доброжелательные 53,6 12,5 41,2 27,3

Нормальные,

бесконфликтные 39,3 75,0 55,9 63,6

Напряженные, конфликтные 3,6 12,5 0,0 9,1

Взрывоопасные, способные

перейти воткрытые

столкновения

3,6 0,0 2,9 0,0

Society andSecurity Insights № 1 2026 58

Отвечая навопрос: «Какие религиозные организации наиболее распростра-

нены, активны в Вашем регионе?», эксперты прежде всего отмечают широкое

распространение буддизма, имеется одна позиция, что буддизм получает госу-

дарственную поддержку, что и помогает ему удерживаться и распространять-

ся. Вотношении христианства (протестантизма) эксперты отмечают его успехи

поохвату аудитории всилу того, что уних велики материальные ресурсы, что,

всвою очередь, привлекает разные категории населения: «Христианство стре-

мительно растет. Христианские организации считаются имеющими большее

влияние навласть, поскольку уних больше финансирования, очем свидетельству-

ет строительство церквей нагосударственных землях, что часто используется

для предоставления земельных участков для религиозных целей», «Церкви Христа

привлекают молодежь проводить свободное время», «Христианских церквей ста-

ло гораздо больше, иони привлекают много бедных людей, потому что уних мно-

го денег». Эксперты также отмечают распространение иактуализацию направле-

ний, сочетающих черты шаманизма, зороастризма итрадиционных верований,

позамечанию одного эксперта, независящих иневлияющих навласть. Эксперты

изБаян- Улгия отмечают распространение ислама, что можно связать спрожива-

нием натерритории казахов икосвенно — близостью кКош- Агачскому району

Республики Алтай. Три эксперта дополнительно отметили гармоничность сосу-

ществования религиозных направлений.

Повторимся, что, несмотря напревалирование буддизма, ваймаках распро-

страняются ииные религиозные направления. Отвечая навопрос «Если вВашем

регионе распространяются нетрадиционные (новые для Вашей местности) ре-

лигии, как Вы думаете, какая доля населения их поддерживает?», 67,4% экспер-

тов отмечают, что следуют таким подходам лишь отдельные немногочисленные

граждане, 23,3% отводят определенным социальным группам и 9,3% полагают,

что охват таких религий населением довольно существен (пооценкам отдельных

экспертов, от10% до50%). Ксоциальным группам, среди которых имеются тен-

денции, указанные вовтором пункте, эксперты относят безработных или людей

снизким доходом, атакже получающих поддержку отрелигиозных организаций,

например христианского толка.

Навопрос одеятельности религиозных организаций игрупп эксперты пре-

имущественно отмечали положительные эффекты (табл.5).

Так, высокую роль эксперты отводят духовно- нравственным иценностным

эффектам, таким как сохранение традиционной религиозной культуры (51,6%),

формирование духовной безопасности (36,6%), поддержание религиозных до-

бродетелей и нравственной чистоты, распространение религиозных ценностей

инорм (28,0%), воспитание толерантности кдругим вероучениям (31.2%), удов-

летворение потребностей населения вдуховном развитии исамосовершенство-

вании (14,0%). Среди негативного влияния — распространение религиозного фа-

натизма, экстремизма, опирающихся на идеи традиционных религий (10,8%),

противостояние государственным институтам вборьбе завласть, влияние нана-

селение (14%), стремление к слиянию интересов церкви игосударства с целью

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 59

оказания влияния на развитие общества (11,8%), усиление разрозненности на-

селения, формирование угроз духовной сплоченности иединству нации (7,5%),

чрезмерный контроль населения состороны религиозной группы или религиоз-

ных лидеров (14,0%). 11,8% отметили, что религиозные организации неоказыва-

ют существенного влияния нанаселение.

Таблица 5

Основные эффекты деятельности религиозных

организаций ирелигиозных групп вМонголии

Table 5

e main eects of religious organizations

and religious groups in Mongolia

Эффекты Доля, %

Сохранение традиционной религиозной культуры 51,6

Формирование духовной безопасности 36,6

Воспитание толерантности кдругим вероучениям 31,2

Поддержание религиозных добродетелей инравственной чистоты,

распространение религиозных ценностей инорм 28,0

Удовлетворение потребностей населения вдуховном развитии иса-

мосовершенствовании 14,0

Противостояние государственным институтам вборьбе завласть,

влияние нанаселение 14,0

Чрезмерный контроль населения состороны религиозной группы или

религиозных лидеров 14,0

Стремление кслиянию интересов церкви игосударства сцелью ока-

зания влияния наразвитие общества 11,8

Религиозные организации неоказывают существенного влияния

нанаселение 11,8

Распространение религиозного фанатизма, экстремизма, опирающих-

ся наидеи традиционных религий 10,8

Усиление разрозненности населения, формирование угроз духовной

сплоченности иединству нации 7,5

Если влияние религиозных организаций наобщество респондентами ука-

зывалось преимущественно положительное, то оценка влияния наних состо-

роны государства не является однозначной: четверть экспертов полагает, что

влияние государства излишне, 10,3% считают, что влияние слишком большое,

11,8 %— немного больше, чем необходимо; умеренных позиций (ровно столько,

сколько необходимо для соблюдения правовых рамок) придерживается 27,6%; бо-

лее 30% полагают, что влияние низкое, аименно немного меньше, чем необходи-

мо, — 16,1%, слишком мало — 18,4%; 11,5% отмечают вцелом отсутствие влияния

нарелигию; и2% затруднились ответить. Такие различия вответах экспертов,

вероятно, можно объяснить разными профессиональным опытом, отношением

кполитическим институтам ивласти, нахождением вразной социальной среде,

Society andSecurity Insights № 1 2026 60

личным мнением исимпатиями идр. Помимо таких субъективных объяснений,

неравномерность ответов также могла свидетельствовать обособенностях взаи-

модействия власти сдуховными институтами иобществом, атакже об обстанов-

ке ваймаках.

Для оценки институциональных условий функционирования и развития

межконфессиональных отношений экспертам предлагалось оценить 15 разных

условий пошкале от1 до10, где «1» — наименее выражено, «10» — наиболее выра-

жено. Произведена оценка социальных условий для сохранения иразвития духов-

ной безопасности, внутри- имежконфессиональных условий, административно-

политических условий.

Врезультате факторного анализа была получена трехфакторная структура,

которая объясняет 63,9% общей дисперсии переменных.

Первый фактор (λ=5,9, 42,5%) описывает административно- правовые ус-

ловия, благодаря которым легитимизируется деятельность религиозных орга-

низаций, реализуются охранительные функции социальных институтов в ре-

лигиозной сфере. К этому фактору относятся условия, связанные с открытой

деятельностью организаций в рамках закона («все религиозные организации

осуществляют свою деятельность открыто, в соответствии с законами» (0,84)),

их участие вжизни общества («религиозные организации, представляющие раз-

личные религии иконфессии, активно проявляют себя вжизни общества» (0,77))

идиалоге свластью («руководство региона ведет открытый ипубличный диалог

слидерами религиозных организаций» (0,73)), защита отдеструктивных групп

(«граждане защищены отнегативного влияния запрещенных сект, экстремист-

ских организаций» (0,77)), поддержка духовных ценностей верующих («врегионе

созданы условия для защиты духовных ценностей верующих, граждане терпи-

мы киноверцам» (0,65)) итрадиционных групп («традиционные религиозные ор-

ганизации имеют сильные позиции и опираются на широкое сообщество еди-

новерцев» (0,65)). Доминирование этого фактора может указывать на то, что

восприятие межконфессиональных отношений уэкспертного сообщества фоку-

сируется прежде всего нароли государства, нежели награжданской активности

икооперации, — государство выступает ключевым актором, одновременно регу-

лирующим, поддерживающим иструктурирующим религиозное поле. Обращает

насебя внимание факт, что охранительные, или в какой-то степени «рамочные»,

функции направлены навозможности доминирования традиционных религий.

Несмотря наточто эксперты указывают наотсутствие притеснений новых ре-

лигиозных движений, они также отмечают иих возрастающую активность, что,

возможно, вусловиях некоторых ограничений может повысить уровень межкон-

фессионального напряжения вбудущем.

Второй фактор (λ=1,8, 13,1%) отражает степень развитости институциональ-

ных механизмов, обеспечивающих кооперацию, представительство изащиту эт-

ноконфессиональных интересов населения. Фактор включает показатели объе-

динения людей для защиты национальных интересов («жители объединяются,

чтобы вместе защищать национально- культурные интересы» (0,73)), конфесси-

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 61

ональных взглядов («жители объединяются, чтобы вместе защищать религиоз-

ные взгляды» (0,76)), поддержку их интересов состороны власти («органы вла-

сти бескомпромиссно инаделе отстаивают интересы всех жителей независимо

отнациональности ивероисповедания» (0,64)), разрешение конфликтов («органы

власти региона успешно разрешают возникающие конфликты всфере межэтни-

ческих имежконфессиональных отношений» (0,57)) иразвитие инфраструктуры

для религиозной деятельности («создано комфортное пространство для предста-

вителей всех религий, много мест отправления культа, поклонения имолитвы»

(0,70)) и образования («образовательная система обеспечивает условия для ду-

ховного образования и воспитания молодежи, включая религиозное образова-

ние» (0,61)). Здесь общественная активность строится нарелигиозной иэтниче-

ской идентичности как объединяющих факторах представительства интересов

ивключении ее всуществующую систему, всвою очередь, инфраструктура вос-

принимается как неотъемлемое условие межконфессионального мира, анекак

второстепенный ресурс, поэтому доступ кней является вопределенной степени

формой профилактики столкновений иконфликтов. Тем неменее такая конфи-

гурация способности общества иинститутов совместно обеспечивать представи-

тельство изащиту групповых интересов врелигиозной сфере оценивается ниже,

чем непосредственно влияние государства «сверху». При наличии разных форм

самоорганизации она еще необладает полной автономией ивомногом зависит

отгосударственных механизмов, что, впрочем, указывает наналичие потенциа-

ла дальнейшего развития.

Третий фактор (λ=1,2, 8,3%) описывает гармоничность религиозной сфе-

ры— это свобода совести («реализуется право насвободу совести ивероиспо-

ведания, религиозные взгляды иубеждения, включая отказ отрелигии» (0,79))

иотсутствие конфликтов нарелигиозной почве («между конфессиями ирелиги-

ями нет конфликтов, противостояния» (0,76)). Учитывая небольшой вес данно-

го фактора, можно отметить, что гармоничность межконфессиональных отноше-

ний вглазах экспертов является скорее следствием проводимой политики, чем

индикатором общественных отношений, т.е. акцент ставится ненаналичие или

отсутствие конфликтов, анаусловия, управление имеханизмы, которые, всвою

очередь, обеспечивают межконфессиональную безопасность.

В двумерном пространстве институциональных условий функционирова-

ния иразвития межконфессиональных отношений, построенном наоснове пер-

вого ивторого факторов, имеются региональные отличия (рис.).

Так, ваймаке Баян- Улгий вструктуре институциональных условий наибо-

лее выражен первый фактор, отражающий государственные рамки имеры, име-

нее значим второй, отражающий кооперацию общества и инфраструктуру, —

т.е. устойчивость межконфессиональных отношений обеспечивается иерархич-

ностью ивбольшей степени засчет государственных механизмов при умерен-

ном развитии общественных форм взаимодействия. Противоположная ситуация

вХовде, где первый фактор отрицательный, нопри этом структурно ведущий —

ваймаке слабое воздействие административно- правового регулирования, кото-

Society andSecurity Insights № 1 2026 62

рое компенсируется системой социальных взаимодействий. ВХувсгеле иСэлэн-

гэ ипервый, ивторой факторы отрицательные, нових структуре более значим

второй — это свидетельствует онедостаточной развитости как государственных,

так исоциальных механизмов (особенно вСэлэнгэ), последние вбольшей сте-

пени влияют наослабевание среды иограничения институциональных условий.

Пространство институциональных условий, состоящее издвух факторов

 e space of institutional conditions, represented by two factors

Учитывая относительно высокий уровень объясненной дисперсии при трех-

факторной структуре, можно сделать вывод, что ключевыми элементами, фор-

мирующими институциональные условия развития ибезопасности межконфес-

сиональных отношений, выступают административно- правовые механизмы.

Именно они задают рамку функционирования религиозной сферы, обеспечивая

ее безопасность, управляемость ипредсказуемость. Эти механизмы сочетают как

невмешательство вовнутренние дела религиозных организаций игарантию сво-

боды совести, так изащиту отдеструктивных проявлений. Вместе стем умерен-

ные оценки активности религиозных организаций свидетельствуют о том, что

соответствующие социальные институты находятся на стадии формирования,

хотя ивписываются всуществующие управленческие механизмы. Это позволяет

говорить оналичии потенциала дальнейшего развития, прежде всего внаправ-

лении усиления самостоятельности религиозных акторов ирасширения их уча-

стия вобщественной жизни, иего нужно раскрыть инаправить всоответствую-

щее духовным потребностям общества ивызовам русло, тем более что эксперты

отмечают преимущественно положительные эффекты от текущей религиозной

активности.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 63

Заключение

Результаты исследования показывают, что экспертное сообщество вцелом

положительно оценивает состояние межконфессиональных отношений в мон-

гольском приграничье, отмечая их устойчивость иотносительно высокий уро-

вень безопасности. Втоже время выявленные входе анализа возможности раз-

вития данной сферы указывают на ее значительный потенциал как ресурса

стабильного социокультурного развития территорий и укрепления социально-

го капитала.

Наряду сэтим ряд зафиксированных респондентами процессов, вчастности

распространение различных религиозных течений ирасширение сфер их влия-

ния, представляются значимыми итребуют дальнейшего внимания состороны

специалистов иэкспертного сообщества.

Также, нанаш взгляд, имеется определенный потенциал активности рели-

гиозных организаций, который при соответствующих институциональных усло-

виях иподдержке состороны государства может быть более полно задействован

винтересах общественного развития.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

АктамовИ. Г., БадмацыреновТ. Б., Цэцэнбилэг Ц. Буддизм ипостсекулярное об-

щество: социорелигиозные процессы вМонголии вконце ХХ — начале XXIв. //

Народы ирелигии Евразии. 2025. 1. 137–150.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат посоци-

ологии знания. М.: Медиум, 1995. 323 с.

Ванчикова Ц. П., Цэдэндамба С. Религиозная ситуация в Монголии: 1990–

2009гг. // Гуманитарный вектор. Серия: История, политология. 2014. №3. 67–72.

ГавриловаЮ. В. Государственно- религиозные отношения всистеме безопасности

России // Гуманитарный вектор. 2023. Т.18, №2. С.86–95.

ДашковскийП. К., ГантуяаМ., ШершневаЕ. А., Бурэнелзий И. Религиозные про-

цессы на территории Монголии (по результатам социологического исследова-

ния) // Народы ирелигии Евразии. 2022. №1. 72–89.

ЖуковА. В. Факторный анализ становления монгольской религиозности // Гума-

нитарный вектор. Серия: Философия, культурология. 2016. №2. 154–160.

КолосовВ. А. Теоретическая лимология: новые подходы // Международные про-

цессы. 2003. №3. С.44–59.

КошкидькоВ. Г. Лучшие муниципальные практики всфере реализации государ-

ственной национальной политики поитогам всероссийских конкурсов в2018–

2022гг. // Вестник Московского университета. Серия 21. Управление (государство

иобщество). 2023. Т.20, №4. С.103–118.

МаксимоваС. Г., НоянзинаО. Е., СуртаеваО. В. Оценка институциональных усло-

вий духовной безопасности приграничных регионов // Социальная интеграция

иразвитие этнокультур вевразийском пространстве. 2022. Т.1. №11. С.201–209.

Society andSecurity Insights № 1 2026 64

Максимова С. Г., Суртаева О. В., Ноянзина О. Е., ОмельченкоД. А. Концептуаль-

ная модель социального механизма обеспечения социальной безопасности всфе-

ре межнациональных имежконфессиональных отношений вусловиях трансфор-

мации миграционных процессов // Society and Security Insights. 2019. Vol. 2, №. 1.

С.13–30.

МихалевА. В. Цивилизационная безопасность ипроблемы вызовов постсекуля-

ризма всовременной Монголии // Власть. 2014. №7. 64–69.

НазуркинаМ. В. Структурные уровни региональной идентичности всовремен-

ной России // Регионология. 2011. №4. С.13–19.

РомановаИ. В., ЗиминО. И., ЖуковА. В., ЖуковаА. А. Религиозное мифотворче-

ство вполитической жизни современной Монголии // Вестник ЗабГУ. 2015. №4.

С.95–102.

Цыбикдоржиев Д. В., Батоева Д. Б. Факторы успеха религиозного возрождения

вМонголии // Власть. 2014. №5. 40–44.

Этнологический мониторинг: разработка фундаментальных подходов этнополи-

тического мониторинга для оптимизации межнациональных отношений ипре-

дотвращения конфликтов вРоссии. М.: ИЭА РАН, 2017. 514 с.

Hedstrom P., Ylikoski P. Causal mechanisms in the social sciences // Annual Review

of Sociology, 2010. №. 36. 49–67.

Kratochvíl P., Doležal T. e European Union and the Catholic Church: Political

eology of European Integration. Palgrave MacMillan, 2015. 217 p.

REFERENCES

Aktamov, I. G., Badmacyrenov, T. B., Czeczenbileg, Cz. (2025). Buddhism and Post-

Secular Society: Socioreligious Processes in Mongolia in the Late 20th — Early 21st Cen-

tury. Narody ireligii Evrazii. 1, 137–150. (InRuss.).

Berger, P., Luckmann, T. (1995). e Social Construction of Reality: ATreatise on the So-

ciology of Knowledge. Moscow: Medium. (InRuss.).

Vanchikova, Ts. P., Tsedendamba, S. (2014). Religious situation in Mongolia: 1990–2009.

Gumanitarnyj vektor. Seriya: Istoriya, politologiya, 3, 67–72. (InRuss.).

Gavrilova, Yu. V. (2023) State-religious relations in the Russian security system. Guma-

nitarnyj vector, 18(2), 86–95. (InRuss.).

Dashkovskij, P.K., Gantuyaa, M., Shershneva, E.A., Burenelzij, I. (2022). Religious pro-

cesses in Mongolia (based on the results of asociological study). Narody ireligii Evrazii. 1,

72–89. (InRuss.).

Zhukov, A.V. (2016). Factor analysis of the development of Mongolian religiosity. Gu-

manitarnyj vektor. Seriya: Filosoya, kulʹturologiya. 2, 154–160. (InRuss.)

Kolosov, V.A. (2003). eoretical Limology: New Approaches. Mezhdunarodnye pro-

cessу, 3, 44–59. (InRuss.).

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 65

Koshkidko, V.G. (2023). Best municipal practices in the implementation of state nation-

al policy based on the results of all- Russian competitions in 2018–2022. Vestnik Mos-

kovskogo universiteta. Seriya 21. Upravlenie (gosudarstvo iobshchestvo), 20(4), 103–118.

(InRuss.).

Maksimova, S.G., Noyanzina, O. E.Surtaeva, O.V. (2022). Assessment of institutional

conditions for spiritual security in border regions. Social’naya integraciya irazvitie et-

nokul’tur v evrazijskom prostranstve, 1(11), 201–209. (InRuss.)

Maksimova, S.G., Surtaeva, O.V., Noyanzina, O.E., Omel'chenko, D.A. (2019). Acon-

ceptual model of asocial mechanism for ensuring social security in the sphere of in-

terethnic and interfaith relations in the context of the transformation of migration pro-

cesses. Society and Security Insights 2(1), 13–30. (InRuss.)

MikhalevA. V. (2014). Civilizational security and the challenges of post-secularism in

modern Mongolia. Vlastʹ, 7, 64–69. (InRuss.)

Nazurkina, M.V. (2011). Structural levels of regional identity in modern Russia. Regio-

nologiya. 4, 13–19. (InRuss.)

Romanova, I.V., Zimin, O.I., Zhukov, A.V., Zhukova, A.A. (2015). Religious myth-ma-

king in the political life of modern Mongolia. Vestnik ZabGU, 4, 95–102. (InRuss.)

Tsybikdorzhiev, D.V., Batoeva, D.B. (2014). Factors of Success of Religious Revival in

Mongolia. Vlast, 5, 40–44. (InRuss.)

Ethnological monitoring: developing fundamental approaches to ethnopolitical moni-

toring to optimize interethnic relations and prevent conicts in Russia. (2017). Moscow:

IEA RAN. (InRuss.).

Hedstrom, P., Ylikoski, P. (2010) Causal mechanisms in the social sciences. Annual Re-

view of Sociology, 36, 4–67.

Kratochvíl, P., Doležal, T. (2015). e European Union and the Catholic Church: Political

eology of European Integration. Palgrave MacMillan.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ / INFORMATION ABOUT THE AUTHORS

Софья Александровна Чистякова — младший научный сотрудник, РОС-

БИОТЕХ, г.Москва, Россия; аспирант кафедры социальной имолодежной поли-

тики Алтайского государственного университета, г.Барнаул, Россия; преподава-

тель кафедры социальной имолодежной политики Алтайского государственного

университета, г.Барнаул, Россия.

Sofya A. Chistyakova — Junior Researcher, ROSBIOTECH, Moscow, Russia;

postgraduate student of the Department of Social and Youth Policy of the Altai State

University, Barnaul, Russia; Lecturer at the Department of Social and Youth Policy, Altai

State University, Barnaul, Russia.

Пурэвсурэн Цэденбал — д-р филос. наук, профессор, ректор Западного ре-

гионального филиала Монгольского государственного университета, г. Ховд,

Монголия.

Society andSecurity Insights № 1 2026 66

Purevsuren Tsedenbal — Dr. Sci. (Philosophy), Professor, Rector, Western Regional

School of National University of Mongolia, Hovd, Mongolia.

Мунхбаяр Боролдой Чулуунбат — канд. ист. наук, доцент, преподаватель ка-

федры общественно- гуманитарных наук Западного регионального филиала Мон-

гольского государственного университета, г.Ховд, Монголия.

Munhbayar Boroldoy Chuluunbat — Cand. Sci. (History), Associate Professor,

Lecturer of the Department of Social Sciences and Humanities, Western Regional

School of National University of Mongolia, Hovd, Mongolia.

Виктория Максимовна Максимова — студент, Национальный исследова-

тельский университет «Высшая школа экономики», г.Москва, Россия.

Victoria M. Maximova — student, National Research University Higher School of

Economics, Moscow, Russia.

Алексей Сергеевич Кащенко — научный сотрудник, РОСБИОТЕХ, г.Москва,

Россия; директор центра трансфера технологий и управления интеллектуальной

собственностью Алтайского государственного университета, г.Барнаул, Россия.

Alexey S. Kashchenko — Research Scientist, ROSBIOTECH, Moscow, Russia;

Director of the Center for Technology Transfer and Intellectual Property Management,

Altai State University, Barnaul, Russia.

Статья поступила вредакцию 02.02.2026;

одобрена после рецензирования 15.03.2026;

принята кпубликации 15.03.2026.

The article was submitted 02.02.2026;

approved after reviewing 15.03.2026;

accepted for publication 15.03.2026.