ГОСУДАРСТВО, ГРАЖДАНСКОЕ

ОБЩЕСТВО ИСТАБИЛЬНОСТЬ

STATE, CIVIL SOCIETY AND STABILITY

Научная статья / Research Article

УДК 316.344

DOI: 10.14258/SSI(2026)2–05

Феномен кумулятивной социальной эксклюзии

в«обществе травмы» (напримере современной России)

Валентин Геннадьевич Немировский

Институт научной информации пообщественным наукам, Москва, Россия,

valnemirov@mail.ru, https://orcid.org/:0000-0002-4076-465X

Аннотация. Статья посвящена противоречию между ростом травмирующих ситуа-

ций всовременном российском обществе, ведущих ккумуляции социальной эксклюзии

различных групп населения, инедостаточной изученностью социального механизма, опо-

средующего этот процесс. Теоретическую базу исследования составляют научные концеп-

ции, рассматривающие общество травмы (работы Р.Айермана, Дж. Александера, Н. И.Ла-

пина, Ж. Т.Тощенко, П.Штомпки идр.). Метод исследования — вторичный анализ данных

репрезентативных опросов населения иконтента социальных сетей всовременной Рос-

сии. Проанализированы такие эмпирические показатели кумулятивной социальной экс-

клюзии вмассовом сознании, как тревожность, уровень стресса, отрицательные эмоции

иуверенность всобственном будущем. Наоснове полученных результатов теория обще-

ства травмы дополнена концептом кумулятивной социальной эксклюзии населения, что

позволяет уточнить социальный механизм ее воспроизводства.

Ключевые слова: общество травмы, кумулятивная социальная эксклюзия, тревож-

ность, уровень стресса, уверенность вбудущем

Для цитирования: Немировский В.Г. Феномен кумулятивной социальной эксклюзии в«об-

ществе травмы» (напримере современной России) // Society and Security Insights. 2026. Т.9,

№2. С.87–103. doi: 10.14258/ssi(2026)2–05

Society andSecurity Insights № 2 2026 88

e Phenomenon of Cumulative Social Exclusion

in the "Trauma Society" (onthe Example of Modern Russia)

Valentin G. Nemirovskiy

Institute of Scientific Information on Social Sciences of the Russian Academy of Sciences,

Moscow, Russia, valnemirov@mail.ru, https://orcid.org/:0000-0002-4076-465X

Abstract. e article is devoted to the contradiction between the growth of traumatic situa-

tions in modern Russian society, leading to the accumulation of social exclusion of various groups

of the population, and the lack of knowledge of the social mechanism mediating this process. e

theoretical basis of the research consists of scientic concepts considering the society of trauma

(the works of R. Ayerman, J. Alexander, N. I. Lapin, J. T. Toshchenko, P. Shtompkа, etc.). e

research method is asecondary analysis of data from representative population surveys and so-

cial media content in modern Russia. Empirical indicators of cumulative social exclusion in the

mass consciousness such as anxiety, stress levels, negative emotions and condence in one's own

future are analyzed. Based on the results obtained, the theory of trauma society is supplemented

by the concept of cumulative social exclusion of the population, which makes it possible to clarify

the social mechanism of its reproduction. Keywords: trauma society, cumulative social exclusion,

anxiety, stress level, condence in the future.

Keywords: trauma society, cumulative social exclusion, anxiety, stress level, condence in the

future

For citation: Nemirovskiy, V. G. (2026). The Phenomenon of Cumulative Social Exclusion in the

"Trauma Society" (on the Example of Modern Russia). Society and Security Insights, 9(2), 87–103.

(InRuss.). doi: 10.14258/ssi(2026)2–05

Введение

На протяжении более 40 лет Россия находится в состоянии перманент-

ных социокультурных потрясений. Данный период турбулентности детермини-

рован серией масштабных социальных травм икатастроф: распадом СССР, во-

оруженными конфликтами напостсоветском пространстве ивближнем зарубе-

жье, чеченскими кампаниями, грузино- российским вооруженным конфликтом

2008г., воссоединением Крыма сРоссией (2014), боевыми действиями наДонбас-

се, операцией вСирии, пандемией COVID-19 испециальной военной операцией

наУкраине (с2022г.). Многие изэтих событий, накладываясь друг надруга, уси-

ливают травматизацию общества, закономерно расширяя зоны социальной экс-

клюзии изапуская механизм кумуляции.

Можно констатировать, что наличие социокультурных травм является пока-

зателем эксклюзированности социальных субъектов. Социальная эксклюзия ста-

новится кумулятивной врезультате накопления последствий действия травми-

рующих факторов напротяжении длительного времени (например, нескольких

десятков лет). Она проявляется вразличных сферах общественной жизни: вэко-

номической (ограниченный доступ к ресурсам, дискриминация на рынке тру-

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 89

да, низкий уровень доходов идр.), социально- политической (отсутствие доступа

креальной власти, неэффективные или формальные социальные лифты, невоз-

можность свободно выражать свои политические взгляды и т.п.), культурно-

этнической (сложности ипрепятствия для развития своей национальной куль-

туры, дискриминация по признаку национальной самоидентификации и пр.).

Поскольку ее проявления довольно многочисленны, мы остановимся натрех по-

казателях, которые фиксируются в процессе многих социологических монито-

ринговых исследований: тревожности; стрессе (его индикатором, всвою очередь,

могут быть отрицательные эмоции); уверенности вбудущем.

Проблемный вопрос: противоречие между объективным ростом в совре-

менном российском обществе травмирующих ситуаций, ведущих ккумуляции

социальной эксклюзии, инедостаточной изученностью социального механизма,

опосредующего данный процесс.

Цель исследования: анализ кумулятивной социальной эксклюзии вроссий-

ском обществе травмы, которая проявляется вмассовом сознании общества имо-

жет быть выявлена спомощью репрезентативных опросов населения или анализа

контента социальных сетей, атакже социального механизма ее воспроизводства.

Гипотеза: перманентные травмы общества провоцируют процессы распро-

странения социальной эксклюзии ивызывают ее кумуляцию, которая проявляет-

ся вросте состояний тревожности, стресса, неуверенности вличном будущем идр.

Теоретические основы исследования: научные концепции, рассматрива-

ющие общество сквозь призму концепта травмы, разработанные Р. Айерманом,

Дж. Александером, Н. И. Лапиным, Ж. Т. Тощенко, П. Штомпкой идр. Мы осоз-

наем специфику тесно взаимосвязанных изачастую синонимичных понятий —

«социальная травма», «культурная травма», «травма общества», «историческая

травма», «социокультурная травма», «психологическая травма», — которые из-

вестные ученые используют для обозначения весьма сходных ситуаций исостоя-

ний. Однако анализ их различий невходит внашу задачу.

Методы исследования: вторичный анализ результатов социологических ис-

следований, проведенных ведущими научными центрами России.

Обзор научной литературы

Проведенный Ahmad и соавт. библиометрический и тематический анализ

более трех тысяч публикаций избазы данных Scopus, начиная с1979г., показал

значительный рост числа исследований социальной эксклюзии, осуществленных

представителями различных областей науки. Авторы выделяют две важные тен-

денции: рост интереса к цифровой изоляции и экологической справедливости

(Ahmad et al., 2024).

J. Dykxhoorn исоавт. использовали данные крупного лонгитюдного иссле-

дования домохозяйств Understanding Society (USoc), проведенного вВеликобри-

тании (n= 31 100). Авторами «были рассчитаны общий показатель социальной

изоляции и пять частных показателей, которые свидетельствуют об устойчи-

Society andSecurity Insights № 2 2026 90

во высоком уровне социальной изоляции, скоторым сталкиваются этнические

меньшинства исамые молодые возрастные группы» (Dykxhoorn et al., 2024).

Вработе М.Ю. Ефловой иО.А. Максимовой анализируются факторы, фор-

мирующие общество вусловиях новой нормальности, иих влияние наусугубле-

ние социальной эксклюзии. Речь идет о цифровых технологиях, которые «еще

больше усиливают расслоение и асимметричные отношения между разными

группами населения, создают новые формы эксклюзии, девиантного поведения

идеструкций» (Ефлова, 2022).

Важное место среди современных исследований вданной области занимает

изучение рисков социальной эксклюзии врезультате внедрения технологий ис-

кусственного интеллекта (Ваторопин А.С., Ваторопин С.А., 2025). Кчислу важных

факторов возникновения ивоспроизводства социальной эксклюзии всовремен-

ном обществе исследователи относят процесс обучения любых нейронных сетей:

«Проблема заключается втом, что вопросы, касающиеся меньшинств, неучиты-

ваются ИИ при принятии решений, так как он опирается настатистически значи-

мые данные. Соответственно нейросети воспроизводят феномен эксклюзии сход-

но стем, как его воспроизводят индивиды вобществе» (Тертышникова, 2022: 29).

Мы полагаем, что наосновании данных исследований можно сделать вывод

оформировании кумулятивной социальной эксклюзии под влиянием обучения

нейросетей. Эту точку зрения разделяют изарубежные ученые. Например, С. Но-

убл, основываясь наисследованиях феминистского движения, продемонстриро-

вала, что поисковая система Google воспроизводит феномены сексизма ирасиз-

ма, которые встречаются вреальной жизни (Noble, 2018)

Одним из важных аспектов социальной эксклюзии выступает моральная

эксклюзия. Как считают Ж. В. Пузанова иА. Г. Тертышникова, вподобной ситуа-

ции «исключенные группы рассматриваются как аут-группы, апричиняемые им

неудобства илишения кажутся нормальными, поскольку справедливость поот-

ношению кним считается неуместной, анормы морали — неприменимыми» (Пу-

занова, Тертышникова, 2022: 963).

Значительное число публикаций посвящено социальной эксклюзии молоде-

жи как одной из наименее социально- защищенных групп населения. В частно-

сти, А. И.Омутков иВ. М.Захаров выделяют «экономическую (доступ кресурсам,

возможности трудоустройства), социальную (доступ кобразованию, здравоохра-

нению, культурным мероприятиям), пространственную эксклюзию…» характер-

ные для сельской молодежи (Омутков, Захаров, 2025: 244). Р. Гонзалез- Дельгадо

исоавт. рассматривают факторы социальной эксклюзии подростков. Ими показа-

но, что физические способности, привлекательность и состояние здоровья явля-

ются негативными статистическими факторами, предсказывающими как явное,

так искрытое исключение изколлектива (González- Delgado et al., 2024). Z. Bečević

and М. Dahlstedt трактуют «социальную эксклюзию» у определенных категорий

молодежи как отсутствие материальных исимволических ресурсов, социальных

прав ивозможностей для реализации гражданских прав (Bečević, Dahlstedt, 2022).

R. Nugin and M. Unt анализируют феномены доверия, самостоятельности иинди-

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 91

видуализма вситуации социальной эксклюзии умолодых людей (Nugin, Unt, 2025).

Как известно, зависимость отцифровых игр формирует социальную эксклюзию

у молодежи. При этом исследование, проведенное среди турецких подростков

(n = 346), свидетельствует, что осознание ими рисков, связанных с цифровыми

играми, снижает такую зависимость (Akçakese, Demirel, 2025).

Одним изважных социальных институтов, врамках которых проявляется

социальная эксклюзия, является система высшего образования, что вызывает по-

вышенный интерес ученых кподобным исследованиям. Вчастности, G. J.Pathania

et al. рассматривают сравнительно мало изученные вопросы социальной эксклю-

зии виндийских университетах, воснове которой лежит как явная, так искры-

тая кастовая дискриминация, предрассудки и стереотипы, атакже ее влияние

напсихику студентов (Pathania et al., 2023). М. Мапуя анализирует эту проблему

устудентов высших учебных заведений втойже стране, новболее широком кон-

тексте (Mapuya, 2025).

Специфика многоаспектной социальной эксклюзии пожилых людей проана-

лизирована вработе F. Juma and A. Fernández- Sainz (Juma, Fernández- Sainz, 2024).

Социальную эксклюзию представителей квир-сообщества в Корее изучали

Y. J.Hwang, T. M. Franke (2025). Спозиций междисциплинарного подхода (социоло-

гия, социальная психология, нейробиология) исследовались специфические факто-

ры социальной эксклюзии представителей ЛГБТК+ (Kaprinis, Charalampakis, 2025).

Поскольку социальная эксклюзия выступает междисциплинарной пробле-

мой, нельзя обойти вниманием тот факт, что социальная психология рассматри-

вает социальную эксклюзию как «один извидов микроагрессивного поведения,

цель которого состоит вотказе человеку отправа быть членом значимых для него

социальных групп (родственной, семейной, дружеской, сетевого сообщества),

и/или депривация права быть включенным вдиадические личностные отноше-

ния (дружеские, любовные, семейные). Это разрыв психологических (втом чис-

ле символических) связей между человеком изначимым другим (группой), ко-

торый субъективно воспринимается как страдание, осознается как болезненное

переживание отвергнутости, невключенности, обесценивания (Семенова, 2022:

100). Причем одной израспространенных форм социальной эксклюзии выступа-

ет «отвержение, переживание которого сопровождается чувствами обиды, оди-

ночества, другими негативными эмоциями, атакже поиском смысла происходя-

щего» (Семенова, Кичигина, 2022, с.102).

Таким образом, всовременной зарубежной иотечественной научной лите-

ратуре представлено значительное число работ, посвященных различным аспек-

там социальной эксклюзии. Однако досих пор отсутствуют исследования, кото-

рыебы акцентировали ее специфику вобществе (обществах) травмы.

Результаты исследования

Проведенный нами анализ позволяет утверждать, что процессы, происходя-

щие втаком обществе, накладывают отпечаток наспецифику всех форм ивидов

Society andSecurity Insights № 2 2026 92

социальной эксклюзии, обостряя ее течение ипревращая ее вперманентное со-

стояние для значительной части населения страны.

Принято считать, что термин «социальная эксклюзия» был впервые введен

Р. Ленуаром в1974г., который подсчитал, что каждый десятый гражданин Фран-

ции находится всостоянии эксклюзии. Автор подразумевал под этим группы на-

селения, накоторые нераспространяется социальное страхование: людей спси-

хическими ифизическими расстройствами, пожилых инемощных, наркоманов,

правонарушителей идр. (Lenoir, 1989). Э. Гидденс рассматривал социальную экс-

клюзию в процессуальном аспекте как «механизм, отделяющий группы людей

отглавного социального потока» (Giddens, 1998: 105)

Благодаря разноплановости этого явления до сих пор единой дефиниции

понятия «социальная эксклюзия» не существует. Многоаспектность этого по-

нятия вомногом связана соспецификой подходов канализу данного феномена

представителей различных научных дисциплин. Анализ определений социаль-

ной эксклюзии, предложенных учеными, государственными органами, непра-

вительственными организациями, показывает, что ее принято определять одно-

временно икак ситуацию, икак процесс, связанные сисключением социальных

субъектов изобщественной жизни: «Вцелом социальная изоляция описывает со-

стояние, вкотором люди немогут вполной мере участвовать вэкономической,

социальной, политической икультурной жизни, атакже процесс, ведущий кта-

кому состоянию иподдерживающий его» (United Nations, 2016: 38).

По мнению Н. Е. Тихоновой, «наиболее четко и исчерпывающе ситуация

сизучением социальной эксклюзии взападной социологической традиции сущ-

ности самого этого явления охарактеризована вдокладе П. Абрахамсона на14-м

Всемирном социологическом конгрессе вМонреале в1998г.

(Тихонова, 2010: 41).

Таким образом, социальная эксклюзия носит феноменально- процессуальный

характер, что позволяет рассматривать ее как в статическом (феноменологиче-

ском), так ивдинамическом (процессуальном) ракурсе.

Наряду ссоциологией важное место вее изучении занимают психологиче-

ские науки. Автором одной изшироко известных психологических теорий со-

циальной эксклюзии является К. Д. Вильямс. На основе экспериментальных

исследований он доказал, вчастности, что человек испытывает стресс из-за соци-

ального исключения, ибо оно создает барьеры для удовлетворения его глубинных

потребностей впринадлежности, взаимодействии, вположительной самооценке;

потребности контролировать действительность, атакже потребности всмысле

своего существования (Williams, 2009). Вотечественной социологии значитель-

ный вклад в изучение социальной эксклюзии внесли М. С. Астоянц, Ф. М. Бо-

родкин, А. В.Дмитриева, С. Г.Максимова, О. Н.Калачикова, Н. М.Римашевская,

Н. Е.Тихонова, А. А.Шабунова, В. Р.Шмидт идругие ученые.

Основываясь натрудах ряда известных социологов, таких как Дж. Алексан-

дер, З. Бауман, Р. Айерман, П. Штомпка, Ж. Т. Тощенко рассматривает «общество

Abrahamson P. Postmodern Governing of Social Exclusion: Social Integration or Risk

Management // Sociologisk Rapportserie. 1998. Nо. 13. Kobenhavns Universitet: Sociologisk Institut.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 93

травмы» в качестве третьей модальности «наряду с эволюцией иреволюцией»

(Тощенко, 2020: 27). Автор приходит квыводу, что «путь, покоторому продви-

гается современная Россия, следует назвать путем, обусловленным социальной

травмой вее развитии» (Тощенко, 2020: 11). Поее мнению, «для обществ травмы

характерно исключение народа изпроцесса управления страной, производствен-

ными организациями, всем тем, что окружает людей вих повседневной жизни»

(Тощенко, 2020: 59).

Именно перманентное травматическое состояние отечественного социума

закрепляет социальную эксклюзию как его неотъемлемую характеристику. При-

обретая застойный, непреходящий характер, она помере возникновения все но-

вых травмирующих ситуаций становится кумулятивной. Ее формы изменяются

современем, апоследствия становятся все более серьезными.

Мы также опираемся натеорию П. Штомпки, который выделяет три обла-

сти исоответствующие им типы возможных коллективных социальных травма-

тических симптомов. «Во-первых, травма может возникнуть набиологическом,

демографическом уровне коллективности, проявляясь ввиде биологической де-

градации населения, эпидемии, умственных отклонений, снижения уровня рож-

даемости ироста смертности, голода итак далее. Во-вторых, травма действует

насоциальную структуру. Она может разрушить сложившиеся каналы социаль-

ных отношений, социальные системы, иерархию». Третье проявление ее послед-

ствий — «это область воздействия травмы накультуру» (Штомпка, 2001: 10).

Как уже отмечалось, одной изважных особенностей социальной эксклюзии

вобществе травмы является ее тотальный кумулятивный эффект. Данные си-

стематического обзора литературы (2011–2022гг.), впроцессе которого авторами

были проанализированы 1199 статей, «свидетельствуют отом, что множествен-

ная виктимизация, травматический опыт родителей ипередача травмы изпоко-

ления впоколение, системный кумулятивный вред ипоследствия для развития

напротяжении всей жизни связаны свероятностью ипоследствиями накопления

физических ипсихологических травм» (Bryce, Collier, 2022). Эмпирические иссле-

дования финских ученых также показали, что коллективная виктимизация, вы-

званная исторической травмой, передается изпоколения впоколение (Turjanmaa

et al., 2025).

Таким образом, кумулятивную социальную эксклюзию можно представить

как многомерный имногоаспектный процесс накопления последствий различ-

ных эксклюзионных ситуаций, каждая изкоторых влечет засобой цепь после-

дующих исключений. Как результат, усиливаются депривация, стрессы, трево-

жность, склонность кдевиантному поведению ит.п. Кумулятивная социальная

эксклюзия может возникать как врамках жизни отдельного человека, так ивпро-

цессе существования социальной общности — например, этнической группы или

государства вцелом.

Состояние неопределенности, имманентное обществу травмы, существен-

но сказывается насоциальном самочувствии населения, порождая депривацию

основных социальных потребностей, делая невозможным как для индивида, так

Society andSecurity Insights № 2 2026 94

идля коллективных социальных субъектов адекватное планирование собствен-

ного будущего. Поэтому можно согласиться смнением Н. А. Касавиной, соглас-

но которому «Травматизация как социальный феномен связана с нарушением

преемственности социокультурного развития, его целенаправленности иуправ-

ляемости, порождает длительный негативный след в отношении социально-

психологического самочувствия населения, переживание неустойчивости, не-

определенности существования, дефицит ощущения благополучия» (Касавина,

2025: 10). Тем самым травматизация общества усиливает кумулятивную социаль-

ную эксклюзию значительной части его населения.

Важную роль вразвитии кумулятивной эксклюзии играет расширение ее со-

циальной базы. Так, кчислу социально- эксклюзированных групп относится пре-

кариат, доля которого, согласно оценке Ж. Т. Тощенко, составляет 50–55% работаю-

щих. «Представители этого социального слоя сами считают себя “временщиками”,

неполностью вовлеченными втрудовую деятельность имало влияющими напри-

нятие решений наразличных уровнях» (Яковлева, Барашкова, 2025: 56).

Одной из высокоэксклюзированных групп прекариата в России являются

т.н. «самозанятые», значительная часть которых «отстранена отгосударства, по-

литики, возможным следствием чего становятся: неудовлетворенность положе-

нием дел встране, низкая политическая игражданская ответственность, нега-

тивное институциональное имежличностное доверие» (Воробьева, 2025: 125).

Крайне важным, нодосих пор мало учитываемым фактором кумулятивной

социальной эксклюзии всовременной России является активная трудовая иоб-

разовательная миграция изстран бывшего СНГ. Как правило, большинство тру-

довых мигрантов ичленов их семей оказываются всостоянии острой социальной

эксклюзии. Нельзя неучитывать иранее прибывших мигрантов, которые уже по-

лучили российское гражданство. Поданным МВД СССР в2024г. внашу страну

приехало 6,3млн иностранных граждан, около половины изних прибывает стру-

довой целью. Большую часть изних занимают выходцы изУзбекистана (23,3%),

Таджикистана (16,7%), Киргизии (10,4%) иБелоруссии (9,5%)

. Государства, воз-

никшие напостсоветском пространстве, относятся кобществам травмы как ми-

нимум всилу обстоятельств своего возникновения ипоследующих деструктив-

ных событий (вой ны, религиозные имежэтнические конфликты идр.), атакже

предшествующей истории, частично совпадающей систорией Советского Сою-

за. Большинство изприбывших кнам граждан этих стран уже несут насебе се-

рьезный отпечаток социальной эксклюзии, полученный усебя народине. Наши

исследования показали, что воспроизводство культурных травм, вызванных

прошлым жизненным опытом мигрантов, иих продуцирование в стране пре-

бывания относится кважнейшим латентным функциям этнонациональных ди-

аспор всовременной России. Врезультате возникает феномен «бинарной куль-

турной травмы», который отражает сочетание последствий предшествующего

В МВД назвали число мигрантов, прибывших вРоссию за2024год // РИА Новости.

19.06.25. URL: https://ria.ru/20250619/mvd-2024043048.html

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 95

травмирующего опыта, полученного этническим мигрантом наего исторической

родине, итравмогенных ситуаций встране пребывания (Немировский, 2024).

Следствием бинарной социокультурной травмы также выступает кумуля-

тивная эксклюзия: подобное состояние, существовавшее у мигранта на своей

исторической родине ивынудившее его выехать напоиски заработка всоседнюю

страну, усугубляется эксклюзией, вызванной комплексом факторов, связанных

сего новым местом пребывания.

Широкий обзор современных научных публикаций, посвященных данной

теме, позволил сделать вывод, согласно которому социальная эксклюзия часто

имеет «значительные психологические иэмоциональные последствия, приводя-

щие кчувству отчуждения, бессилия иснижению самооценки» (Shulamite, 2025).

Внашем исследовании используются три основных индикатора социальной

эксклюзии:

1. Тревожность.

ФОМ изучал настроение респондентов спомощью вопроса: «Какое настрое-

ние, поВашему мнению, преобладает сегодня среди Ваших родных, друзей, кол-

лег, знакомых — спокойное или тревожное?»

51% респондентов оценили его как

спокойное, 42% — как тревожное.

Исследование онлайн- страховой компании «Лучи» и исследовательского

центра «Позиция» показало, что «втой или иной степени тревожность ощуща-

ют 74,3% респондентов»

. «Первое место среди страхов вовсех возрастных кате-

гориях респондентов занимает здоровье — свое иблизких: 43,9% респондентов.

Потеря работы или дохода пугает 40% опрошенных, ухудшение благополучия се-

мьи— 40,9 %. Кроме того, опрошенных беспокоят проблемы сжильем — 17,7%,

неспособность накопить напенсию — 12,2% идр.» (Там же).

«Национальный индекс тревожностей россиян — КРОС» показывает доми-

нирующие вобществе тревоги ифобии, формируемые СМИ ижизненным опы-

том россиян. Общероссийский показатель этого индекса вырос загод на7%. При-

чем ключевым сдвигом стало трехкратное увеличение показателя вПетербурге.

Авторы исследования главной причиной резкого скачка тревожности жителей

этого города, атакже некоторых других регионов называют отключения мобиль-

ного интернета

2. Стресс

Поданным ВЦИОМ, сегодня четверо издесяти россиян часто сталкиваются

сострессовыми ситуациями, иэтот показатель увеличился почти вполтора раза

ФОМ. Настроение окружающих. Опрос «ФОМнибус» 13–15марта. Доминанты. Поле

мнений. Выпуск 11. URL: https://fom.ru/Dominanty/15315

Свыше 13% опрошенных россиян постоянно испытывают тревогу // ТАСС, 27ноября

2025г. URL: https://tass.ru/obschestvo/25743367

Петербург забрал уМосквы статус самого тревожного города России //Фонтанка.ru.

26декабря 2025. URL: https://www.fontanka.ru/2025/12/26/76192693/

Society andSecurity Insights № 2 2026 96

с2022г. «Наиболее уязвимыми сегодня оказываются миллениалы, укоторых ин-

декс зашкаливает до60,1–66,5 пункта, иэто прямая дорога квыгоранию… Его за-

метность тесно связана сэкономической неустойчивостью: чем хуже материаль-

ное положение, тем выше внутреннее напряжение»

. Здесь прослеживается связь

стресса исоциально- экономической эксклюзии.

Согласно другим результатам исследования ВЦИОМ, «…о тревоге заявили

43% респондентов, огрусти — 33%, раздражении — 29%, страхе — 22%, растерян-

ности — 21%, злости — 16%». Были установлены различия воценках своего эмо-

ционального состояния между представителями разных поколений. «Наиболее

оптимистичной группой оказались зумеры… Свозрастом, помере столкновения

сжизненными реалиями ипринятия долгосрочных решений, уровень оптимиз-

ма снижается, атревожность растет, достигая максимума среди младших милле-

ниалов, которые, вотличие отзумеров, уже столкнулись снеобходимостью при-

нятия долгосрочных решений — создания семьи, рождения детей, приобретения

жилья»

. Нанаш взгляд, эти данные свидетельствуют о«накоплении» кумуля-

тивной эксклюзии иее последствий.

Левада- Центр изучал индекс личных ожиданий респондентов, который фик-

сировался наоснове вопроса «Ачерез год Вы (Ваша семья) будете жить лучше

или хуже, чем сейчас?»

. Судя попредставленным данным, запоследние два деся-

тилетия этот индекс демонстрирует высокую изменчивость ив2026г. составил

117 п., т. е. уменьшился посравнению с2024г. (134 п.). Согласно данным Левада-

Центра 47% опрошенных выбирают вариант ответа «незнаю, что будет сомной

даже вближайшие месяцы». Отом, что могут планировать свое будущее набли-

жайшие два-три года, говорят 34% респондентов. «…11% могут планировать свое

будущее наближайшие пять-шесть лет; намного лет вперед — 5%»

Последствия социальной эксклюзии непосредственно отражаются на отве-

тах респондентов: разница вразы всуждениях о(не)уверенности вхорошем буду-

щем улюдей свысокой инизкой самооценкой своего материального положения,

помнению Ю. В. Латова, тривиальна, поскольку «…личное настоящее проециру-

ют его всвое иобщероссийское будущее. Менее тривиальны возрастные ограни-

чения. Оценки личного будущего… ухудшаются от оптимизма в юности к пес-

Стресс и как с ним бороться. 01 Декабря 2025 г. https://wciom.ru/analytical- reviews/

analiticheskii- obzor/stress-i-kak-s-nim-borotsya

ВЦИОМ разделил россиян начетыре группы поэмоциональному состоянию // Экс-

перт. 28 янв. 2026.

Представления оличном положении ижизни встране вцелом через год: январь

2026 года. Левада- Центр. 24.02.2026 https://www.levada.ru/2026/02/24/predstavleniya-o-

lichnom- polozhenii-i-zhizni-v-strane-v-tselom- cherez-god-yanvar-2026-goda/ Настоящий материал

(информация) произведен ираспространен иностранным агентом АНО «Левада- центр» либо

касается деятельности иностранного агента АНО «Левада- центр». 18+

Представления о будущем, горизонт планирования и адаптация к настоящему //

Левада- Центр. 05.12.2024. URL: https://www.levada.ru/2024/12/05/predstavleniya-o-budushhem-

gorizont-planirovaniya-i-adaptatsiya-k-nastoyashhemu Настоящий материал (информация) произ-

веден ираспространен иностранным агентом АНО «Левада- центр» либо касается деятельно-

сти иностранного агента АНО «Левада- центр». 18+

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 97

симизму в старости» (Латов, 2024: 98). Данная тенденция, нанаш взгляд, может

свидетельствовать окумуляции последствий социальной эксклюзии входе челове-

ческой жизни. Вцелом уроссиян «преобладают промежуточные чувства, несколь-

ко смещенные кнеуверенности вбудущем, беспокойству занего» (Латов, 2024: 99).

Обсуждение изаключение

Итак, выдвинутая гипотеза получила подтверждение. Выполненный нами

вторичный анализ результатов представительных эмпирических исследований,

которые были проведены рядом известных отечественных научных центров, по-

казывает, что кумулятивная социальная эксклюзия приводит уподвергшихся ей

групп населения кусилению стресса, отрицательных эмоций, тревожности, росту

неуверенности вличном будущем.

Важно подчеркнуть, что социальная эксклюзия выступает одним из клю-

чевых факторов, приводящих к радикализации социальных субъектов. Ее ку-

муляция благоприятствует усилению этого процесса. Обзор многочисленных

зарубежных исследований показывает, что «социальная эксклюзия (а) повыша-

ет готовность идти доконца, (б) способствует одобрению радикальных, вплоть

донасильственных, политических партий идействий и(в) подталкивает куча-

стию в незаконных и насильственных действиях ради политической цели»

(Pfundmair et all., 2024).

Обопасности радикализации людей врезультате их хронической социаль-

ной эксклюзии предупреждают М. Маринуччи иП. Рива: «вотсутствие возмож-

ностей для восстановления социальных связей радикализация может стать при-

влекательным способом реинтеграции вобщество, что приведет квступлению

вэкстремистские группировки» (Marinucci, Riva, 2024).

Сучетом большогое количества этнических мигрантов внашей стране ло-

гичный интерес вызывают результаты исследования, проведенного среди аф-

риканских иммигрантов в США (которые, кстати, согласно классификации

Ж. Т.Тощенко, неотносятся кобществам травмы). Оно показало, что социально-

культурная исоциально- экономическая эксклюзия уафриканских иммигрантов

вСША (n= 409) усиливает симптомы депрессии итревожности, снижает уровень

доверия вобществе, усиливает чувство субъективной изоляции, повышает уро-

вень беспокойства засвою безопасность, оказывает сильное негативное влияние

наих психическое здоровье исоциальное благополучие (Saasa et al., 2021). Логич-

но предположить, что кумулятивная социальная эксклюзия внашем обществе

может иметь неменее отрицательные последствия.

Новизна выполненного нами исследования заключается ввыявлении иопи-

сании специфического социального механизма, под действием которого имма-

нентная обществу травмы ситуация социальной эксклюзии провоцирует под-

вергшихся ей индивидов и социальные группы к нарушению социального

взаимодействия, вызывает состояние стресса, тревоги, депривации глубинных

социальных потребностей, ощущение неопределенности, невозможность плани-

ровать свое будущее. Врезультате действия данного механизма воспроизводит-

Society andSecurity Insights № 2 2026 98

ся состояние социальной эксклюзии, которая накапливается ивобществе трав-

мы неизбежно принимает кумулятивный характер.

Вкачестве перспективной научной задачи целесообразно выделить конкрет-

ные формы кумулятивной социальной эксклюзии, свой ственные российскому

обществу травмы, ивозможные способы минимизации ее последствий.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

Ваторопин А. С., Ваторопин С. А. Риски социальной эксклюзии вусловиях вне-

дрения технологий искусственного интеллекта всовременных организациях //

Вестник Сургутского государственного педагогического университета. 2025. №2.

С.163–171. DOI: 10.69571/SSPU.2025.95.2.017

Воробьева И. В. Социально- трудовое положение самозанятых работников //

Уровень жизни населения регионов России. 2023. Т. 19, № 1. С. 125–137. DOI:

10.52180/1999–9836_2023_19_1_10_125_137

Ефлова М. Ю., Максимова О. А. Социальная эксклюзия вконтексте новой нор-

мальности: концептуализация подхода кисследованию // Казанский социально-

гуманитарный вестник. 2022. №2. С.36–41. DOI:10.26907/2079–5912.2022.2.36–41

Касавина Н. А. «Общество травмы» как концептуализация неопределенности // Со-

циологические исследования. 2025. №1. С.10–20. DOI: 10.31857/S0132162525010014

Немировский В. Г. Этнические диаспоры в современной России как порожде-

ние иисточник культурной травмы // Социальные игуманитарные науки. Отече-

ственная изарубежная литература. Сер. 11: Социология. 2024. №3. С.60–89. DOI:

10.31249/rsoc/2024.03.04

Омутков А. И., Захаров В. М. Социальная эксклюзия и образ жизни сельской

молодежи в социологическом измерении // Государственное и муниципальное

управление. Ученые записки. 2025. №1. С.242–252. https://doi.org/10.22394/2079–

1690–2025–1–1–242–252.

Пузанова Ж. В., Тертышникова А. Г. Моральная эксклюзия вконтексте социальной

желательности // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Со-

циология. 2022. Т.22, №4. C. 963–971. DOI: 10.22363/2313–2272–2022–22–4–963–971

Семенова Г. В., Векилова С. А., Рудыхина О. В. Переживание социального исклю-

чения: разработка иапробация опросника // Социальная психология иобщество.

2022. Т.13. №3. C. 97–115. DOI: 10.17759/sps.2022130307

Семенова Г. В., Кичигина О. А. Отвержение как форма социальной эксклюзии //

Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Пси-

хология. Социокинетика. 2022. Т. 28, № 1. С. 102–110. DOI:10.34216/2073–1426–

2022–28–1–102–110

Тертышникова А. Г., Павлова У. О., Цимбал М. В. Социальное исключение как по-

бочный эффект механизмов нейрообучения // Цифровая социология. 2022. Т.5,

№4. С.23–30. DOI:10.26425/2658–347X-2022–5–4–23–30

Тихонова Н. Е. Феномен социальной эксклюзии вусловиях России. Мир России.

2022. Т.12, №1. 36–84.

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 99

Тощенко Ж. Т. Общество травмы: между эволюцией иреволюцией (опыт теоре-

тического иэмпирического анализа). М.: Весь Мир, 2020. 352 с.

Штомпка П. Социальное изменение как травма // Социологические исследова-

ния. 2001. №1. С.6–14.

Яковлева Н. Г., Барашкова О. В. Трансформация труда: генезис новой обществен-

ной системы? (обзор дискуссии) // Социологические исследования. 2025. № 8.

С.53–64. DOI: 10.31857/S0132162525080057

Ahmad Izhan FF., Ahmi A., Othman NAF., Majid M. Navigating the labyrinth of social

exclusion: abibliometric review // Mental Health and Social Inclusion. 2024. Vol. 28, no. 6.

P.1183–1203. DOI: 10.1108/MHSI-02–2024–0025

Akçakese A., Demirel M. Recreational awareness prevents digital game addiction

associated with social exclusion in adolescents // World Leisure Journal. 2025. Vol. 67,

no 1. 54–73. DOI:10.1080/16078055.2024.2337911

Bečević Z., Dahlstedt M. On the margins of citizenship: youth participation and youth

exclusion in times of neoliberal urbanism // Journal of Youth Studies. 2022. Vol. 25, no. 3.

P.362–379. DOI: 10.1080/13676261.2021.1886261

BryceI., Collier S. Asystematic literature review of the contribution accumulation makes

to psychological and physical trauma sustained through childhood maltreatment //

Trauma Care. 2022. Vol. 2, no. 2. С.307–329. DOI: 10.3390/traumacare2020026

Dykxhoorn J., Osborn D., Fischer L. et al. Measuring social exclusion and its distribution

in England // Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology. 2024. No. 59. P.187–198.

DOI: 10.1007/s00127–023–02489-x

Giddens A. e ird Way. e Renewal of Social Democracy. Cambridge: Polity Press,

1998. 166 p.

González- Delgado R., Rodríguez- Hidalgo AJ., Ortega- Ruiz R., Benítez- Sillero JdD.,

Murillo- Moraño J. Predictors of Social Exclusion among Adolescents: e Weight of

Physical Self- Concept Dimensions // Children. 2024. Vol.11, no. 10. P.1235. DOI:10.3390/

children11101235

Hwang Y. J., Franke T. M. Queer social exclusion: Fields and forces in South Korea //

Sociological Inquiry. 2025. Vol. 95, no. 4. P.724–749. https://doi.org/10.1111/soin.70029

Juma, F., Fernández- Sainz, A. Social Exclusion Among Older Adults: A Multilevel

Analysis for 10 European Countries. Soc Indic Res. 2024. Vol. 174, no. 2. P.525–551.

DOI:10.1007/s11205–024–03369-w

Kaprinis S., Charalampakis A. Social exclusion and psychopathology in LGBTQ+

communities: A neuropsychosocial review // Frontiers in Sociology. 2025. No. 10.

P.1638766. DOI: 10.3389/fsoc.2025.1638766

Lenoir R. Les exclus: Un français sur dix. Paris: Seuil, 1989. 185 p.

Mapuya M. Exploring the state of social inclusion in higher education: students’

phenomenological experiences // Education. Innovation. Diversity 2025. Vol.1, no 10.

P.61–78. DOI: 10.17770/eid2025.1.8368

Society andSecurity Insights № 2 2026 100

Marinucci M., Riva P. Chronic Social Exclusion, Radicalization, and Extremism.

In: Pfundmair M., Hales AH., Williams KD., eds. Exclusion and Extremism:

A Psychological Perspective. Cambridge University Press. 2024. Pp. 263–286. DOI:

10.1017/9781009408165.013

Noble S. U. Algorithms of oppression: How search engines reinforce racism // Ethnic

and Racial Studies. 2018. Vol. 43, no. 3. P.592–594. DOI: 10.1080/01419870.2019.1635260

Nugin R., & Unt M. Navigating Margins: Trust, Autonomy, Individualism and

Institutional Dynamics in Youth Social Exclusion. YOUNG. 2025. Vol. 33, no. 4. P.360–

378. https://doi.org/10.1177/11033088251318511

Pathania G.J. et al. Caste identities and structures of threats // CASTE: AGlobal Journal

on Social Exclusion. 2023. Vol. 4, no. 1. P.3–23. DOI: 10.26812/caste.v4i1.470

Pfundmair M. et al. How social exclusion makes radicalism ourish: A review of

empirical evidence // Journal of Social Issues. 2024. Vol. 80, no. 1. P.341–359. DOI:10.1111/

josi.12520

Saasa S., Okech D., Choi Y. J., Nackerud L., & Littleton T. Social exclusion, mental health,

and social well-being among African immigrants in the United States // International

Social Work. 2021. Vol. 65, no. 4. P.787–803. DOI:10.1177/0020872820963425

Shulamite S. e Psychological Implications of Living in Social Exclusion // SAMRIDDHI.

2025. Vol. 2, no. 1. P.88–101.

Turjanmaa, E., Finel, E., and Tolvanen A. Ethnic Identity as Social Curse: Intergenerational

Transmission of Historical Trauma // Journal of Community & Applied Social

Psychology. 2025. Vol. 35, no. 3. e70094. DOI:10.1002/casp.70094

United Nations. Leaving no one Behind: e Imperative of Inclusive Development

(Internet). New York: United Nations; 2016. (Report on the World Social Situation 2016).

Williams K.D. Ostracism: atemporal need-threat model // Advances in Experimental

Social Psychology. 2009. Vol. 41. P.275–314.

REFERENCES

Vatoropin, A. S., Vatoropin, S. A. (2025). Risks of Social Exclusion in the Context of

the Introduction of Articial Intelligence Technologies in Modern Organizations. Vest-

nik Surgutskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta, 2, 163–171 (InRuss.).

https://doi.org/10.69571/SSPU.2025.95.2.017

Vorob'eva, I. V. (2023). Social and Labor Status of Self-employed Workers. Uroven` zhizni

naseleniya regionov Rossii, 19(1), 125–137(In Russ.). https://doi.org/10.52180/1999–

9836_2023_19_1_10_125_137

Eova, M. Yu., Maksimova, O. A. (2022). Social exclusion in the context of the new nor-

mal: aconceptualization of the approach to research. Kazanskij social`no-gumanitarnyj

vestnik, 2, 36–41 (InRuss.). https://doi.org/10.26907/2079–5912.2022.2.36–41

Kasavina, N. A. (2025). “Society of Trauma” as aConceptualization of Uncertainty. Soсio-

logicheskie issledovaniya, 1, 10–20 (InRuss.). https://doi.org/10.31857/S0132162525010014

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 101

Nemi rovsk y, V. G. (2024). Ethnic diasporas in modern Russia as aproduct and source of

cultural trauma. Social’nye igumanitarnye nauki. Otechestvennaya izarubezhnaya liter-

atura. Seriya 11: Sociologiya, 3, 60–89 (InRuss.). https://doi.org/10.31249/rsoc/2024.03.04

Omutkov, A. I., Zakharov, V. M. (2025). Social exclusion and lifestyle of rural youth in aso-

ciological dimension. Gosudarstvennoe imunicipal`noe upravlenie. Uchenye zapiski, 1,

242–252 (InRuss.). https://doi.org/10.22394/2079–1690–2025–1–1–242–252

Puzanova, Zh. V., Tertyshnikova, A. G. (2022). Moral exclusion in the context of social

desirability. Vestnik Rossijskogo universiteta druzhby` narodov. Seriya: Sociologiya, 22(4),

963–971 (InRuss.). https://doi: 10.22363/2313–2272–2022–22–4–963–971

Semenova, G. V., Vekilova, S. A., Rudykhina, O. V. (2022). Social Exclusion: Development

and Testing of the Scale. Soсial’naya psihologiya iobshchestvo, 13(3), 97–115 (InRuss.).

https://doi.org/10.17759/sps.2022130307

Semenova, G. V., Kichigina O. A. (2022). Rejection as aform of social exclusion. Vestnik

Kostromskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pedagogika. Psihologiya. Sociokine-

tika, 28(1), 102–110 (InRuss.). https://doi.org/10.34216/2073–1426–2022–28–1–102–110

Tertyshnikova, A. G., Pavlova, U. O., Cimbal, M. V. (2022). Social exclusion as aside ef-

fect of machine learning mechanisms. Digital Sociology, 5(4), 23–30 (InRuss.) https://

doi.org/10.26425/2658–347X-2022–5–4–23–30

Tikhonova, N. E. (2010). e phenomenon of social exclusion in Russia. Mir Rossii, 12(1),

36–84 (InRuss.).

Toshchenko, J. T. Society of trauma: between evolution and revolution (experience of the-

oretical and empirical analysis). Moscow: Ves' Mir, 352 р. (InRuss.).

Sztompka, P. (2001). Social change as atrauma. Sociologicheskie issledovaniya, 1, 6–14

(InRuss.).

Yakovleva, N. G., Barashkova, O. V. (2025). Labor Transformation: Genesis of aNew

Social System? (comments on a discussion). Soсiologicheskie issledovaniya, 8, 53–64

(InRuss.). https://doi.org/10.31857/S0132162525080057

Ahmad, Izhan FF., Ahmi, A., Othman, NAF., Majid, M. (2024). Navigating the lab-

yrinth of social exclusion: abibliometric review. Mental Health and Social Inclusion,

28(6), 1183–1203. https://doi.org/10.1108/MHSI-02–2024–0025

Akçakese, A., Demirel, M. (2025). Recreational awareness prevents digital game addic-

tion associated with social exclusion in adolescents. World Leisure Journal, 67(1), 54–73.

https://doi.org/10.1080/16078055.2024.2337911

Bečević, Z., Dahlstedt, M. (2022). On the margins of citizenship: youth participation and

youth exclusion in times of neoliberal urbanism. Journal of Youth Studies, 25(3), 362–

379. https://doi.org/10.1080/13676261.2021.1886261

Bryce, I., Collier, S. (2022). Asystematic literature review of the contribution accumula-

tion makes to psychological and physical trauma sustained through childhood maltreat-

ment. Trauma Care, 2(2), 307–329. https://doi.org/10.3390/traumacare2020026

Dykxhoorn, J., Osborn, D., Fischer, L. et al. (2024). Measuring social exclusion and its

distribution in England. Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology, 59, 187–198.

https://doi.org/10.1007/s00127–023–02489-x

Society andSecurity Insights № 2 2026 102

Giddens, A. (1998). e ird Way. e Renewal of Social Democracy. Cambridge: Poli-

ty Press, 166.

González- Delgado, R., Rodríguez- Hidalgo, AJ., Ortega- Ruiz, R., Benítez- Sillero,

JdD., Murillo- Moraño, J. (2024). Predictors of Social Exclusion among Adolescents:

e Weight of Physical Self- Concept Dimensions. Children, 11(10), 1235. https://doi.

org/10.3390/children11101235

Hwang, Y. J., Franke, T. M. (2025). Queer social exclusion: Fields and forces in South Ko-

rea. Sociological Inquiry, 95(4), 724–749. https://doi.org/10.1111/soin.70029

Juma, F., Fernández- Sainz, A. (2024). Social Exclusion Among Older Adults: AMul-

tilevel Analysis for 10 European Countries. Soc Indic Res, 174(2), 525–551. https://doi.

org/10.1007/s11205–024–03369-w

Kaprinis, S., Charalampakis, A. (2025). Social exclusion and psychopathology in LG-

BTQ+ communities: Aneuropsychosocial review. Frontiers in Sociology, 10, 1638766.

https://doi.org/10.3389/fsoc.2025.1638766

Lenoir, R. (1989). Les exclus: Un français sur dix. Paris: Seuil, 185 р.

Mapuya, M. (2025). Exploring the state of social inclusion in higher education: students’

phenomenological experiences. Education. Innovation. Diversity, 1(10), 61–78. https://

doi.org/10.17770/eid2025.1.8368

Marinucci, M., Riva, P. (2024). Chronic Social Exclusion, Radicalization, and Extrem-

ism. In: M. Pfundmair, AH. Hales, KD. Williams (Eds). Exclusion and Extremism:

APsychological Perspective (рр. 263–286). Cambridge University Press. https://doi.org/:

10.1017/9781009408165.013

Noble, S. U. (2018). Algorithms of oppression: How search engines reinforce racism. Eth-

nic and Racial Studies, 43(3), 592–594 https://doi.org/10.1080/01419870.2019.1635260

Nugin, R., & Unt, M. (2025). Navigating Margins: Trust, Autonomy, Individualism and

Institutional Dynamics in Youth Social Exclusion. YOUNG, 33(4), 360–378. https://doi.

org/10.1177/11033088251318511

Pathania, G. J. et al. (2023). Caste identities and structures of threats. CASTE: AGlobal

Journal on Social Exclusion, 4(1), 3–23. https://doi.org/10.26812/caste.v4i1.470

Pfundmair, M. et al. (2024). How social exclusion makes radicalism ourish: Areview

of empirical evidence. Journal of Social Issues, 80(1), 341–359. https://doi.org/10.1111/

josi.12520

Saasa, S., Okech, D., Choi, Y. J., Nackerud, L., & Littleton, T. (2021). Social exclusion,

mental health, and social well-being among African immigrants in the United States. In-

ternational Social Work, 65(4), 787–803. https://doi.org/10.1177/0020872820963425

Shulamite, S. (2025). e Psychological Implications of Living in Social Exclusion. SAM-

RIDDHI, 2(1), 88–101.

Turjanmaa, E., Eerika Finell, Е., and Tolvanen, А. (2025). Ethnic Identity as Social Curse:

Intergenerational Transmission of Historical Trauma. Journal of Community & Applied

Social Psychology, 35(3), e70094. https://doi.org/10.1002/casp.70094

Интеграция ибезопасность встранах Азиатского региона 103

United Nations. (2016). Leaving no one Behind: e Imperative of Inclusive Development

(Internet). New York: United Nations; (Report on the World Social Situation 2016).

Williams, K. D. (2009). Ostracism: atemporal need-threat model. Advances in Experi-

mental Social Psychology, 41, 275–314.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ / INFORMATION ABOUT THE AUTHOR

Валентин Геннадьевич Немировский — д-р социол. наук, главный научный

сотрудник отдела социологии исоциальной психологии, Институт научной ин-

формации пообщественным наукам, г.Москва, Россия.

Valentin G. Nemirovskiy — Dr. Sci. (Sociology), Chief Research Fellow, Department

of Sociology and Social Psychology, Institute of Scientic Information for Social Sciences,

Moscow, Russia.

Статья поступила вредакцию 19.05.2026;

одобрена после рецензирования 10.06.2026;

принята кпубликации 10.06.2026.

The article was submitted 19.05.2026;

approved after reviewing 10.06.2026;

accepted for publication 10.06.2026.