Society andSecurity Insights № 3 2026 218

Научная статья / Research Article

УДК 316.7

DOI: 10.14258/SSI(2026)3–13

Семейные ценности виерархии жизненных приоритетов

молодежи: порезультатам регионального исследования

Андрей Валентинович Юдашкин

, Эльвира Валерьевна Давлетшина

Институт социологии ФНИСЦ РАН, Москва, Россия,

ajelers@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-9631-1043

Тюменский индустриальный университет, Тюмень, Россия,

ela1991@inbox.ru https://orcid.org/0009-0007-3538-1842

Аннотация. Статья посвящена анализу ценностных ориентаций российской молоде-

жи вконтексте традиционных семейных ценностей иценностей индивидуальной саморе-

ализации. Наматериалах социологического опроса населения Тюменской области (n= 414,

возраст 19–35лет), проведенного врамках государственного задания «Унификация ираз-

нообразие впространственном развитии России (социально- экономические исоциокуль-

турные процессы)», исследуется иерархия 17 жизненных целей, их возрастная динамика,

гендерная ипоселенческая дифференциация. Установлено, что семейно- ориентированные

цели (воспитание детей, гармоничные отношения всемье, материальное обеспечение) ста-

бильно занимают верхние позиции вценностной иерархии всех возрастных когорт мо-

лодежи (93–100%). Вместе стем обнаружен выраженный возрастной дрейф: значимость

карьеры снижается с87,5% вгруппе 19–25лет до57,6% вгруппе 31–35лет (Δ= –29,9%),

аценность независимости исвободы — с45,0% до35,2%. Параллельно растет ориентация

насемейное дело (с30,0 до40,0%). Выявлены существенные гендерные различия: муж-

чины в2,2 раза чаще женщин относят лидерство всемье кзначимым целям (60,8 про-

тив 28,1%). Зафиксировано снижение социального оптимизма свозрастом нафоне роста

скепсиса вотношении эффективности государственной поддержки рождаемости. Делает-

ся вывод отом, что ценностный профиль современной российской молодежи представля-

ет собой неконфликт, апоследовательную интеграцию индивидуалистических исемейно-

ориентированных приоритетов, где этап самореализации предшествует этапу семейной

консолидации.

Ключевые слова: ценности, семейные ценности, ценностные ориентации, молодежь,

традиционные ценности

Для цитирования: Юдашкин А. В., Давлетшина Э. В. Семейные ценности виерархии жиз-

ненных приоритетов молодежи: порезультатам регионального исследования // Society and

Security Insights. 2026. Т.9, №3. С.218–231. doi: 10.14258/ssi(2026)3–13

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 219

Family Values in the Hierarchy of Youth Life Priorities: Based on

Regional Survey Data

AndreyV. Yudashkin

, ElviraV. Davletshina

Institute of Sociology of FCTAS RAS, Moscow, Russia,

ajelers@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-9631-1043

Industrial University of Tyumen, Tyumen, Russia,

ela1991@inbox.ru https://orcid.org/0009-0007-3538-1842

Abstract. e article examines the value orientations of Russian youth (aged 19–35, n = 414)

in the context of the traditional family values and self-realization, drawing on a2025 sociological

survey conducted in the Tyumen region, carried out within the framework of the state assigned

research topic «Unication and Diversity in the Spatial Development of Russia (Socio- Economic

and Socio- Cultural Processes)». e analysis of 17 life goals reveals that family- oriented values

(child- rearing: 93.0%, harmonious family relations: 96.4%, material provision for the family:

96.4%) consistently occupy top positions across all age cohorts (19–25, 26–30, 31–35). At the

same time, apronounced age-related dri is observed: career importance declines from 87.5%

(age 19–25) to 57.6% (age 31–35), while the value of «having afamily business» rises from 30.0%

to 40.0%. Signicant gender dierences are identied, most notably in «being afamily leader»

(males: 60.8%, females: 28.1%). Social optimism declines with age (from 77.3% to 70.9%), accom-

panied by growing skepticism toward state support for childbearing. e author concludes that

the value prole of contemporary Russian youth represents not aconict but asequential inte-

gration of individualistic and family- oriented priorities, where the self-realization stage precedes

family consolidation within the life course.

Keywords: values, family values, value orientations, youth, traditional values

For citation: Yudashkin, A. V., Davletshina, E. V. (2026). Family Values in the Hierarchy of Youth

Life Priorities: Based on Regional Survey Data. Society and Security Insights, 9(3), 218–231. (InRuss.).

doi: 10.14258/ssi(2026)3–13

Введение

Ценностные ориентации молодежи на протяжении последних десятилетий

являются одним изключевых направлений социологических исследований, одна-

ко вусловиях демографических вызовов, стоящих перед российским обществом,

они приобретают особую остроту. С одной стороны, государственная семейно-

демографическая политика последних лет апеллирует ктрадиционным ценностям

как фундаменту репродуктивного поведения и стабильности института семьи,

сдругой — процессы социокультурной модернизации, глобализации ицифрови-

зации формируют умолодых поколений установки наиндивидуальную самореа-

лизацию, профессиональный успех иавтономию, которые могут вступать впроти-

воречие страдиционной моделью семейного поведения (Зубок идр., 2020).

«Особое внимание визучении проблемы ценностей иценностных ориента-

ций уделяется такой социальной группе, как молодежь. Интерес кмолодежи, как

Society andSecurity Insights № 3 2026 220

особой социальной группе, определяющей будущее развитие социума, врамках

социологии актуализировался только вдвадцатом веке. Приоритетность изуче-

ния ценностей иценностных ориентаций данной социальной группы обусловле-

на значимостью молодежи для социума иодновременно большой неопределенно-

стью усвоения норм, традиций, обычаев взаимодействия вобществе вследствие

прохождения активного процесса социализации и формирования ценностных

ориентаций индивидов иотдельных групп. Проблематика социологии молодежи

представлена разными направлениями научных исследований, которые вобщем

виде можно объединить врамках изучения различных аспектов ценностной па-

радигмы данной социальной группы» (Толмачева, Ребышева, Давлетшина, 2024).

В научной литературе сложилось два основных подхода к интерпретации

ценностной динамики молодежи. Первый, опирающийся на теорию «ценност-

ного сдвига» Р. Инглхарта (Инглхарт, 2018), фиксирует переход отматериалисти-

ческих ценностей выживания к постматериалистическим ценностям самовы-

ражения, что всемейной сфере проявляется вотложенном родительстве, росте

возраста вступления вбрак, распространении альтернативных форм семейных

отношений. Второй подход, развиваемый в работах российских социологов

(А. И. Антонов, В. М. Медков, 1996; А. Г. Вишневский, 2006; А. Б. Синельников,

2008), акцентирует не столько линейный сдвиг, сколько ценностную поляри-

зацию общества и институциональный кризис семьи. При этом молодежь как

социально- демографическая группа оказывается наиболее чувствительным ин-

дикатором происходящих трансформаций, поскольку именно в молодом воз-

расте формируются репродуктивные установки иматримониальные стратегии,

определяющие демографическое будущее страны (Ростовская, Калиев, 2019).

Особый интерес представляет региональный аспект проблемы. Тюменская

область, будучи одним из наиболее экономически развитых регионов России

свыраженной урбанистической культурой крупных городов иодновременно со-

храняющимися аграрными территориями, представляет собой репрезентатив-

ный кейс для изучения, как социокультурная среда опосредует формирование

ценностных ориентаций молодежи всфере семьи ибрака.

Цель статьи — выявить структуру ивозрастную динамику жизненных при-

оритетов молодежи Тюменской области вконтексте соотношения традиционных

семейных ценностей иценностей индивидуальной самореализации.

Для достижения поставленной цели решались следующие задачи:

1)определить иерархическую структуру жизненных приоритетов молодежи

иместо семейно- ориентированных ценностей вэтой иерархии;

2)установить характер инаправленность возрастной динамики ценностных

ориентаций впределах молодежной когорты (19–35лет);

3)выявить гендерные, поселенческие ирелигиозные факторы дифференци-

ации ценностных ориентаций;

4)проанализировать взаимосвязь между ценностными приоритетами ире-

продуктивными установками молодежи.

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 221

Методология исследования

Эмпирической базой исследования послужили данные социологического опро-

са, проведенного в2025г. в Тюменской области. Генеральная совокупность — на-

селение Тюменской области ввозрасте от19лет истарше. Общий объем выборки

составил 1200 респондентов; для целей настоящего исследования избазы данных вы

делена подвыборка молодежи ввозрасте 19–35лет (n= 414), распределенная потрем

возрастным группам: 19–25лет (n= 40), 26–30лет (n= 124), 31–35лет (n= 250). Выде

ление указанных возрастных границ опирается наофициальное определение моло-

дежи, закрепленное вФедеральном законе №489-ФЗ (14–35лет включительно).

Центральным измерительным инструментом выступил вопрос: «Насколько

важно для Вас лично…» — сперечнем из17 жизненных целей итрех градаций от-

вета («Важно», «Неважно», «Затрудняюсь ответить»). Дополнительно анализиро-

вались вопросы орепродуктивных планах, влиянии государственной поддерж-

ки нажелание иметь нескольких детей, социальном самочувствии иуверенности

в будущем семьи. Для выявления дифференцирующих факторов применялся

двухмерный анализ с использованием переменных пола, уровня образования,

типа населенного пункта ирелигиозной самоидентификации семьи.

Результаты исследования

Иерархия жизненных приоритетов молодежи: общая структура

Анализ распределения ответов навопрос о17 жизненных целях, представ-

ленный втаблице 1, позволяет выделить три отчетливых кластера вценностной

иерархии молодежи, аименно «высокоприоритетные цели» (образуют цели, по-

лучившие практически консенсусное одобрение — 95–100% ответов «Важно»),

«среднеприоритетные цели» (включает цели сосредним уровнем значимости —

60–93%) и«периферийные цели» (набравшие менее 60%) (Мохова, 2017).

В первый кластер вошли следующие цели: наличие собственного жилья

(98,1%), материальное обеспечение семьи (96,4%), безопасность семьи (97,3%), по-

строение гармоничных отношений всемье (96,4%), поддержание доверительных

отношений с детьми (95,7%), уважение к родителям (95,4%). Хочется отметить

дифференциацию вданном кластере — важными являются как семейные эмоци-

ональные ценности, так ипрагматичные, что отражает необходимость всозна-

нии молодежи материальных ресурсов для создания благополучной семьи.

Вовторой кластер вошли воспитание детей (93,0%), интересный досуг (89,1%),

высокая заработная плата (92,5%), сохранение родственных отношений (91,1%),

образование иповышение квалификации (75,6%), сохранение брака (75,6%), по-

строение карьеры (62,6%).

Как ивболее ранних исследованиях, «можно предположить, что продолжа-

ющаяся нестабильность всоциальных иэкономических аспектах как вРоссии,

так изаее пределами может оказать влияние навозрастание значимости таких

ценностей, как семья, труд истабильность наперекор быстрому течению внеш-

них изменений» (Давлетшина, 2024).

Society andSecurity Insights № 3 2026 222

Вфинальный третий кластер включены такие цели, как общение сдрузьями

(58,5%), независимость исвобода (35,5%), семейное дело (39,1%), лидерство всемье

(38,4%). Традиционно ассоциирующиеся смолодежью ценности «независимость

исвобода» вошли внизший кластер, что требует уточнения при анализе вразре-

зе возрастных групп врамках данной выборки.

Это коррелирует сболее ранним исследованием, где было выявлено, «что толь-

ко 41,5% молодежи выбрали независимость как значимое качество. Считается, что

стремление кнезависимости побуждает молодых людей кнеобдуманным, нераци-

ональным поступкам, является чутьли непутеводной звездой молодости. Одна-

ко результаты социологического исследования опровергают сложившийся вобще-

стве стереотип восприятия ценностей молодежи. Значительно меньше половины

молодых людей считают данное качество значимым: 41% юношей ипочти 42% де-

вушек отдали предпочтение независимости. Если рассматривать ввозрастном раз-

резе, томаксимально значимой независимость является для молодежи ввозрасте

19–25лет исоставляет 48,1%» (Толмачева, Ребышева, Давлетшина, 2024).

Таблица 1

Table 1

Иерархия жизненных целей молодежи 19–35лет (доля ответов «Важно», %)

Hierarchy of life goals among young people

aged 19–35 (share of «Important» responses, %)

Ранг Жизненная цель 19–25лет 26–30лет 31–35лет 19–35лет Δ, п.п.

1–2

Иметь собственное

хорошее жилье

100,0 97,6 98,0 98,1 –2,0

1–2

Обеспечивать семью

материально

97,5 97,6 95,6 96,4 –1,9

Обеспечить безопас-

ность для семьи

95,0 99,2 96,8 97,3 +1,8

Гармоничные отно-

шения всемье

100,0 96,8 95,6 96,4 –4,4

Доверительные от-

ношения сдетьми

95,0 97,6 94,8 95,7 –0,2

Уважение кродите-

лям

95,0 96,8 94,8 95,4 –0,2

Вырастить ребенка

(детей)

87,5 94,4 93,2 93,0 +5,7

Высокая заработная

плата

92,5 96,8 90,4 92,5 –2,1

Сохранить родствен-

ные отношения

95,0 91,1 90,4 91,1 –4,6

Интересно прово-

дить досуг

92,5 91,1 87,6 89,1 –4,9

Образование, повы-

шение квалифика-

ции

80,0 74,2 75,6 75,6 –4,4

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 223

12 Сохранить брак 75,0 74,2 76,4 75,6 +1,4

13 Построить карьеру 87,5 64,5 57,6 62,6 –29,9

Общаться сдрузь-

ями

67,5 52,4 60,0 58,5 –7,5

Иметь семейное

дело

30,0 40,3 40,0 39,1 +10,0

Быть лидером все-

мье

37,5 33,1 41,2 38,4 +3,7

Быть свободным,

независимым

45,0 33,1 35,2 35,5 –9,8

Примечание: разность процентных пунктов между группами 19–25 и31–35лет.

Возрастная динамика ценностных ориентаций: откарьеры ксемье

Сопоставление трех возрастных групп позволило обнаружить следующую

зависимость: чем старше респондент, тем больше для него значимы семейно-

ориентированные традиционные ценности. Наиболее значимое снижение демон-

стрирует ценность «построить карьеру»: с87,5% вгруппе 19–25лет до57,6% вгруп-

пе 31–35лет. Менее выраженное снижение можно отметить для ценностей «быть

свободным инезависимым» (–9,8 п.п.), «много общаться сдрузьями» (–7,5 п.п.), «ин-

тересно проводить досуг» (–4,9 п.п.).

Обратную зависимость можно увидеть в динамике ценностей «иметь се-

мейное дело»: прирост с30,0 до40,0% (+10,0 п.п.) и«вырастить ребенка»: с87,5

до93,2% (+5,7 п.п.). Показательна также динамика «быть лидером всемье»: после

некоторого снижения всредней группе (33,1%) он восстанавливается идаже пре-

вышает исходный уровень встаршей (41,2% против 37,5%), что может интерпре-

тироваться как актуализация роли главы семьи наэтапе активного родительства.

Принципиально важно, что высокоприоритетные ценности (жилье, матери-

альное обеспечение, безопасность, гармоничные отношения) демонстрируют ми-

нимальную вариативность инеопускаются ниже 95% ниводной извозрастных

групп. Это свидетельствует отом, что возрастная динамика затрагивает небазо-

вые семейные ценности как таковые, аскорее соотношение между ними иценно-

стями самореализации вобщей структуре приоритетов. Пользуясь терминоло-

гией теории поколений иценностного сдвига, можно говорить неовытеснении

семейных ценностей индивидуалистическими, аобих временной секвентации:

самореализация икарьера воспринимаются как задачи ранней молодости, созда-

ющие ресурсную базу для последующей семейной консолидации.

Этот тезис подтверждается иданными орепродуктивных планах, представ-

ленными втаблице 2. Вмладшей возрастной группе 28,7% планируют рождение

двух детей, 10,0% — трех иболее, при этом 30,0% выбирают вариант «как полу-

чится», что отражает более гибкую планируемую репродуктивную стратегию.

Возрастная группа 31–35лет чаще всего имеет реализованный репродуктивный

план, поэтому доминирует ответ «нет, непланируем» (60,5%), адоля планирую-

щих рождение детей сокращается до14,4%

Окончание таблицы 1

Society andSecurity Insights № 3 2026 224

Таблица 2

Table 2

Репродуктивные планы молодежи повозрастным

группам (процент постолбцу)

Reproductive plans of young people by age group (% by column)

Репродуктивный

план

19–25лет 26–30лет 31–35лет

Да, одного 18,8 17,7 6,7

Да, двух 28,7 10,7 4,0

Да, трех иболее 10,0 3,7 3,7

Нет, непланируем 12,5 37,4 60,5

Как получится 30,0 30,5 25,1

Гендерные, поселенческие ирелигиозные факторы дифференциации

Рассматривая результаты исследования в гендерном разрезе, можно отме-

тить как сходство, так иотличия вценностных установках.

Вценностях первого кластера гендерные различия минимальны (впределах

1–2 п.п.). Наиболее выраженный гендерный разрыв зафиксирован по позиции

«быть лидером всемье»: 60,8% мужчин против 28,1% женщин (Δ= 32,7 п.п., соот-

ношение 2,2:1). Данный результат может интерпретироваться икак сохранение

традиционной модели распределения семейных ролей, предполагающей мужское

лидерство, икак отражение различного понимания самой категории «лидерство»

мужчинами иженщинами.

Второй по величине разрыв, хотя и существенно меньший, относится

к «иметь семейное дело»: мужчины — 46,4%, женщины — 36,5% (Δ= 9,9 п.п.).

Женщины, в свою очередь, значимо чаще мужчин отмечают «интересно про-

водить досуг» (88,6 против 80,0%) и«вырастить ребенка (детей)» (95,9% против

89,6%). Последнее различие в6,3 п.п. согласуется сданными других исследований,

фиксирующих более высокую значимость родительства для женской идентично-

сти (Гурко, 2019). Примечательно, что попоказателю «сохранить брак для рожде-

ния ивоспитания детей» мужчины несколько опережают женщин (81,6% против

75,1%), что может отражать более традиционалистские матримониальные уста-

новки мужской части молодежной выборки.

Впоселенческом анализе, представленном втаблице 4, ценность «сохранить

брак для рождения ивоспитания детей» максимальна вцентральных селах (87,7%),

при этом в периферийных селах опускается до минимального значения (66,0%).

Ценность «вырастить ребенка» также минимальна впериферийных селах (89,6%).

Данные результаты несоответствуют общепринятому представлению оболее вы-

сокой значимости традиционных ценностей всельской местности, нежели вгород-

ской, так как показатель впериферийных селах ниже, чем вгородах.

Наиболее ярко карьерные амбиции проявляются в центральных селах

(63,2%) ималых городах (60,0%), тогда как их уровень минимален впериферий-

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 225

ных селах (44,3%). Эта динамика может свидетельствовать как ореальных огра-

ничениях нарынке труда, так иоприменении адаптивных стратегий ценностей.

Таблица 3

Table 3

Гендерные различия взначимости жизненных

целей (процент ответов «Важно»)

Gender dierences in the importance of life goals

(proportion of «Important» responses,%)

Жизненная цель

Мужчины

(n= 70)

Женщины

(n= 344)

Δ, п.п.

Быть лидером всемье 60,8 28,1 +32,7

Иметь семейное дело 46,4 36,5 +9,9

Интересно проводить досуг 80,0 88,6 –8,6

Вырастить ребенка (детей) 89,6 95,9 –6,3

Сохранить брак 81,6 75,1 +6,5

Быть свободным, независимым 38,4 33,5 +4,9

Много общаться сдрузьями 58,4 53,6 +4,8

Построить карьеру 59,2 55,8 +3,4

Таблица 4

Table 4

Жизненные цели молодежи потипам поселений (процент ответов «Важно»)

Life goals of young people by type of settlement (% answering «Important»)

Цель

Большой

город

Средний

город

Малый

город

Центр.

село

Периф.

село

Вырастить ребенка 94,8 97,5 96,2 95,6 89,6

Сохранить брак 75,0 81,2 67,5 87,7 66,0

Построить карьеру 58,0 53,8 60,0 63,2 44,3

Быть независимым 31,9 33,1 37,5 41,2 34,0

Идентифицирующие себя как «верующие» семьи демонстрируют более вы-

сокую значимость таких ценностей, как «воспитание детей» и«сохранение бра-

ка», посравнению ссемьями, неисповедующими религию. Среди респондентов,

идентифицирующих свою семью как «верующую», 98,0% относят «вырастить ре-

бенка» кважным целям, втовремя как среди неверующих этот показатель со-

ставляет 86,4%. Похожая картина наблюдается вотношении сохранения брака:

80,5% верующих против 62,7% неверующих. Однако потаким категориям, как

карьера инезависимость, религиозный фактор практически невлияет наответы

(разброс непревышает 5–7 п.п.), что указывает наизбирательность воздействия

религиозности: она затрагивает прежде всего сферы, связанные срелигиозными

нормами (брак, деторождение), анеуниверсальные жизненные стратегии.

Society andSecurity Insights № 3 2026 226

Ценностные приоритеты и репродуктивные установки: взаимосвязи

ипарадоксы

Анализ соответствия заявленных ценностей и данных о репродуктивных

установках ипрактиках открывает ряд противоречий, нуждающихся в интер-

претации.

Во-первых, по результатам исследования выявлен существенный разрыв

между идеальным представлением идействительностью: подавляющее большин-

ство респондентов (всреднем 93%) считают «воспитание детей» крайне важным,

а модель двух- или трехдетной семьи является предпочтительной для 79–87%

участников в разных возрастных когортах, реальное количество детей суще-

ственно ниже. Так, ввозрастной группе молодежи 31–35лет лишь 24,8% воспи-

тывают троих иболее детей, а21,0% имеют одного ребенка. Данный разрыв меж-

ду ценностным идеалом идемографической реальностью является устойчивой

характеристикой российского общества (Вишневский, 2006; Захаров, 2023) исви-

детельствует оналичии структурных барьеров, мешающих осуществлению ре-

продуктивных планов.

Во-вторых, корреляция между возрастом иоценкой эффективности господ-

держки демонстрирует противоречивую тенденцию — свозрастом, когда потреб-

ность вподдержке семьи объективно возрастает, уверенность вее действенности

уменьшается. Доля респондентов, полагающих, что поддержка «да, сильно повли-

яет», снижается с31,5% вмладшей группе до24,3% встаршей возрастной группе,

тогда как процент скептиков («нет, неповлияет») увеличивается с22,2% до34,6%.

Параллельно наблюдается снижение социального оптимизма: доля тех, кто

«вполне уверен» вбудущем семьи, уменьшается с77,3% до70,9%, втовремя как

доля тех, кто связывает неопределенность с«ситуацией вобществе», увеличива-

ется с15,3% до20,9%.

В-третьих, отношение кдвижению «чайлдфри» демонстрирует, что степень

осуждения сознательного отказа отдеторождения возрастает сгодами: от9,4%

среди молодежи 19–25лет до24,3% ввозрастной группе 26–30лет, после чего по-

казатель стабилизируется наотметке 22,5% для людей 31–35лет.

При этом доминирующей реакцией во всех возрастных группах остается

безразличие (57–70%), что может свидетельствовать онормализации «чайлдфри»

как одного издопустимых жизненных сценариев вмолодежной среде, несмотря

наофициальный дискурс традиционных ценностей.

Наконец, анализ представлений ожизненном успехе показывает, что вмоло-

дежном сознании «создание семьи ирождение детей» (67,1%) находится водном

ряду с «материальным благополучием» (72,2%) и «жизнью, наполненной ярки-

ми впечатлениями» (55,6%). При этом «наличие большого количества детей» как

самостоятельная ценность набирает лишь 5,0%, а «достижения моих детей» —

33,8 %. Иными словами, семья важна как таковая, анекак инструмент демогра-

фического воспроизводства или статусного потребления. Показательно ито, что

70,2% респондентов убеждены: «успех независит отколичества детей», что свиде-

тельствует одеактуализации многодетности как социальной нормы.

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 227

Таблица 5

Table 5

Оценка господдержки иуверенность вбудущем

семьи повозрастным группам, %

Assessment of state support and family condence in the future by age group, %

Показатель Вариант ответа 19–25лет 26–30лет 31–35лет

Влияние господдержки

нажелание иметь

нескольких детей

Да, сильно повлияет 31,5 33,3 24,3

Повлияет незначительно 35,2 23,9 24,0

Нет, неповлияет 22,2 28,4 34,6

Трудно сказать 11,1 14,4 17,1

Уверенность

вбудущем семьи

Вполне уверен(а) 77,3 70,3 70,9

Зависит отситуации

вобществе

15,3 20,7 20,9

Зависит отблизкого

окружения

2,5 4,1 4,4

Не уверен(а) / хуже 4,9 4,9 3,9

Обсуждение результатов

Полученные результаты позволяют предложить ряд обобщений, значимых

как для социологии культуры, так идля семейной политики.

Первое. Ценностная иерархия современной российской молодежи характе-

ризуется устойчивым доминированием семейно- ориентированных целей (жи-

лье, материальное обеспечение семьи, безопасность, гармоничные отношения,

воспитание детей) над индивидуалистическими (карьера, независимость, досуг).

Этот результат противоречит алармистским нарративам о«кризисе семьи» и«от-

казе молодежи оттрадиционных ценностей», однако требует уточнения: высокие

показатели пошкале «Важно» могут отражать нестолько реальную поведенче-

скую приверженность, сколько социально одобряемые декларации (Магун, Руд-

нев, 2000). Обэтом, вчастности, свидетельствует упомянутый выше разрыв меж-

ду идеальным ифактическим числом детей.

Второе. Возрастная динамика ценностных ориентаций описывается нелоги-

кой конфликта (традиция против модерна), алогикой жизненного цикла: индиви-

дуалистические цели (карьера, свобода) доминируют наэтапе ранней молодости,

тогда как семейные — наэтапе зрелой молодости. Данный паттерн согласуется

с концепцией «возрастной стратификации ценностей» (Лисовский, 2000) иот-

части с теорией Р. Инглхарта о ценностном сдвиге (Инглхарт, 2018), поскольку

младшие когорты действительно демонстрируют более высокие показатели «цен-

ностей самовыражения». Однако, вотличие отпредсказаний теории постматери-

ализма, это неприводит котказу отсемейных ценностей, алишь ких временно-

му переструктурированию.

Третье. Анализ гендерного распределения ценностных ориентаций выявля-

ет выраженную асимметрию, которая наиболее отчетливо прослеживается впо-

казателе «лидерство всемье» (разница впользу мужчин составляет 32,7 п.п.).

Society andSecurity Insights № 3 2026 228

Хотя данное расхождение можно трактовать как отражение устойчивой тра-

диционной гендерной парадигмы, ктакому выводу следует подходить состорож-

ностью. Существенный перекос всоотношении участников (70 мужчин против 344

женщин) снижает достоверность полученных гендерных сравнений иуказывает

нанеобходимость дальнейших исследований насбалансированных выборках.

Четвертое. Обнаруженный парадокс — рост скепсиса вотношении эффек-

тивности государственной поддержки семьи при одновременном сохранении вы-

сокой значимости семейных ценностей — ставит вопрос омеханизмах, реально

детерминирующих репродуктивные решения. Если материальные стимулы вос-

принимаются как недостаточные или нерелевантные, аценностная мотивация

остается высокой, то«узким местом» могут выступать институциональные усло-

вия (доступность жилья, качество медицинского обслуживания, инфраструкту-

ра для воспитания детей), атакже социокультурные факторы — изменение нор-

мативных представлений овозрасте деторождения иколичестве детей всемье

(Клупт, 2024).

Пятое. Сточки зрения социологии культуры полученные данные иллюстри-

руют более общий процесс трансформации ценностного сознания вобществах

позднего модерна: традиционные ценности неисчезают, австраиваются вновую,

более сложную и индивидуализированную систему жизненных координат. Се-

мья перестает быть императивом истановится проектом — результатом осознан-

ного выбора, который индивид совершает, сообразуясь с личными ресурсами,

карьерными планами ипредставлениями окачестве жизни (Бек, 2000). Именно

этим, нанаш взгляд, объясняется сочетание высокой ценностной значимости се-

мьи сотложенным иосторожным репродуктивным поведением.

Заключение

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы, соот-

несенные споставленными исследовательскими задачами.

1. Иерархическая структура жизненных приоритетов молодежи Тюменской

области характеризуется безусловным лидерством семейно- ориентированных

ценностей: материальное обеспечение семьи (96,4%), безопасность близких

(97,3%), гармоничные отношения (96,4%), воспитание детей (93%). Указанные цен-

ности образуют «ядро», слабо зависящее отвозраста, пола итипа поселения. Ин-

дивидуалистические ценности (карьера — 62,6%, независимость — 35,5%) занима-

ют подчиненное положение, располагаясь на«периферии» ценностной иерархии.

2. Возрастная динамика ценностей носит характер жизненно- циклической

секвентации: этап самореализации и карьерного строительства сменяется эта-

пом семейной консолидации. Данный паттерн неможет быть описан втерми-

нах линейного ценностного сдвига или конфликта поколений — речь идет овре-

менной организации жизненного пути, в котором карьерные исемейные цели

непротивостоят, адополняют друг друга наразных этапах молодости.

3. Выявлены значимые факторы дифференциации ценностных ориентаций:

гендерный (наиболее выражен по«лидерству всемье»: М = 60,8%, Ж = 28,1%), по-

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 229

селенческий (периферийные села демонстрируют наименьшую значимость как

семейных, так икарьерных целей, что может указывать надепривационную цен-

ностную стратегию), религиозный (последовательный градиент: верующие выше

оценивают значимость деторождения и сохранения брака). При этом универ-

сальность «ядерных» семейных ценностей сохраняется вне зависимости отука-

занных факторов.

4. Зафиксирован устойчивый разрыв между высокой ценностной значимо-

стью деторождения иреальным репродуктивным поведением: при 93,0% отме-

тивших «важность» воспитания детей лишь 24,8% старшей возрастной группы

имеют трех иболее детей. Рост скепсиса вотношении государственной поддерж-

ки рождаемости (с22,2% до34,6% ответов «неповлияет») нафоне снижения соци-

ального оптимизма (с77,3% до70,9%) указывает наналичие институциональных

исоциокультурных барьеров реализации репродуктивных намерений, требую-

щих дальнейшего междисциплинарного изучения.

5. В теоретическом плане ценностный профиль современной российской

молодежи может быть охарактеризован как «неотрадиционализм» — интегра-

ция традиционных семейных ценностей виндивидуализированную жизненную

стратегию, где семья выступает некак предписанная норма, акак осознанный

личный проект. Данная модель отражает общую логику трансформации цен-

ностного сознания вобществах позднего модерна иоткрывает перспективы для

дальнейших сравнительных исследований намежрегиональном уровне.

Ограничения исследования связаны сотносительно малым размером млад-

шей возрастной подгруппы (n= 40), гендерным дисбалансом выборки ирегио-

нальной локализацией, что ограничивает экстраполяцию выводов нагенераль-

ную совокупность российской молодежи вцелом.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

Антонов А. И., Медков В. М. Социология семьи. М.: Изд–во МГУ; Изд–во Между-

народного университета бизнеса иуправления, 1996. 304 с.

Бек У. Общество риска: напути кдругому модерну / пер. снем. М.: Прогресс–Тра-

диция, 2000. 384 с.

Вишневский А. Г. Демографическая модернизация России: 1900–2000. М.: Новое

издательство, 2006. 608 с.

Гурко Т. А. Представления студентов вотношении родительства исоциальных

ролей мужчин иженщин // Социологическая наука исоциальная практика. 2019.

Т.7, №2. С.65–80. DOI 10.19181/snsp.2019.7.2.6410

Давлетшина Э. В. Изучение актуальных ценностей молодежи России // Мир науки.

Социология, филология, культурология. 2024. Т.15, №4. DOI 10.15862/33SCSK424

Захаров С. В. История рождаемости вРоссии: отпоколения кпоколению // Демо-

графическое обозрение. 2023. №1.

Зубок Ю. А., Чупров В. И., Сорокин О. В., Любутов А. С. Cаморегуляция жизне-

деятельности молодежи визменяющейся социальной реальности // IРоссийско–

Society andSecurity Insights № 3 2026 230

Иранский социологический форум: Сборник тезисов докладов. М.: ПЕРСПЕК-

ТИВА, 2020. С.259–271.

Инглхарт Р. Культурная эволюция: как изменяются человеческие мотивации

икак это меняет мир. М. : Мысль, 2018. 464 с.

Клупт М. А. Современные демографические иэкономические процессы вРоссии:

статистический анализ взаимосвязи // Вопросы статистики. 2024. Т.31, №5. С.57–67.

Лисовский В. Т. Духовный мир иценностные ориентации молодежи России. СПб. :

СПбГУП, 2000. 519 с.

Магун В. С., Руднев М. Г. Базовые ценности россиян вевропейском контексте //

Общественные науки исовременность. 2010. №3. С.5–22.

Мохова С. Ю. Иерархия всистеме жизненных целей упредставителей x, y иZ–по-

колений // Мир науки. Педагогика ипсихология. 2017. №2.

Ростовская, Т. К., Калиев Т. Б. Ценностные ориентиры современной молодежи:

особенности итенденции: монография. М. : Русайнс, 2019. 228 с.

Синельников А. Б. Трансформация семьи иразвитие общества. М. : КДУ, 2008.

320 с.

Толмачева С. В., Ребышева Л. В., Давлетшина Э.В. Ценностные ориентации моло-

дежи: порезультатам социологического исследования // Известия высших учеб-

ных заведений. Социология. Экономика. Политика. 2024. Т.17, №4. С.127–138.

DOI 10.31660/1993–1824–2024–4–127–138.

REFERENCES

Antonov, A. I., & Medkov, V. M. (1996). Sociology of the family. Moscow: Izd–vo MGU;

Izd–vo Mezhdunarodnogo universiteta biznesa iupravleniya. (InRuss.)

Beck, U. (2000). Risk society: Towards another modernity (V. Sedelnik & N. Fedorova,

Trans.). Moscow: Progress–Tradiciya. (InRuss.)

Vishnevsky, A. G. (2006). Demographic modernization of Russia: 1900–2000. Moscow:

Novoe Izdatel’stvo. (InRuss.)

Gurko, T. A. (2019). Students’ perceptions of parenthood and the social roles of men and

women. Sociological science and social practice, 7(2), 65–80. (InRuss.). doi.org/10.19181/

snsp.2019.7.2.6410

Davletshina, E. V. (2024). Studying the current values of Russian youth. World of Science:

Sociology, Philology, Cultural Studies, 15(4). (InRuss.). doi.org/10.15862/33SCSK424

Zakharov, S. V. (2023). e history of fertility in Russia: From generation to generation.

Demographic Review, (1). (InRuss.)

Zubok, Yu. A., Chuprov, V. I., Sorokin, O. V., & Lyubutov, A. S. (2020). Self–regulation of

youth life activity in achanging social reality. InI Russian–Iranian Sociological Forum:

Collection of abstracts (pp. 259–271). Moscow: PERSPEKTIVA. (InRuss.).

Inglehart, R. (2018). Cultural evolution: How human motivations change and how this

changes the world. Moscow: Mysl’. (InRuss.)

Научные дискуссии ипервый исследовательский опыт 231

Klupt, M. A. (2024). Contemporary demographic and economic processes in Russia:

Astatistical analysis of their relationship. Statistical Issues, 31(5), 57–67. (InRuss.)

Lisovsky, V. T. (2000). e spiritual world and value orientations of Russian youth. St. Pe-

tersburg: SPbGUP. (InRuss.)

Magun, V. S., & Rudnev, M. G. (2010). Basic values of Russians in the European context.

Social Sciences and Contemporary World, 3, 5–22.

Mokhova, S. Yu. (2017). Hierarchy in the system of life goals among representatives of

GenerationsX, Y, and Z. Mir nauki. Pedagogika ipsihologiya, (2). (InRuss.)

Rostovskaya, T. K., & Kaliev, T. B. (2019). Value orientations of contemporary youth:

Characteristics and trends: monograph. Moscow: Rusajns. (InRuss.)

Sinelnikov, A. B. (2008). Transformation of the family and the development of society.

Moscow: KDU. (InRuss.)

Tolmacheva, S. V., Rebysheva, L. V., & Davletshina, E. V. (2024). Value orientations of

youth: based on the results of asociological study. Proceedings of Higher Educational

Institutions. Sociology. Economics. Politics. 2024;17(4):127–138. doi.org/10.31660/1993–

1824–2024–4–127–138 (InRuss.)

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ / INFORMATION ABOUT THE AUTHORS

Андрей Валентинович Юдашкин — младший научный сотрудник, Институт

социологии ФНИСЦ РАН, г.Москва, Россия.

AndreyV. Yudashkin, Junior Research Fellow, Institute of Sociology of the Federal

Center of eoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Sciences (FCTAS

RAS), Moscow, Russia.

Эльвира Валерьевна Давлетшина — аспирант, Тюменский индустриальный

университет, г.Тюмень, Россия.

Elvira V. Davletshina, PhD student, Industrial University of Tyumen, Tyumen,

Russia.

Статья поступила вредакцию 12.08.2026;

одобрена после рецензирования 11.09.2026;

принята кпубликации 11.09.2026.

The article was submitted 12.08.2026;

approved after reviewing 11.09.2026;

accepted for publication 11.09.2026.