В данной статье содержится анализ обычая давра (каз. «дэуре», «gayip»), столетие назад входившего в состав похоронно-поминального обрядового цикла казахского народа. Этот обряд был достаточно хорошо описан во второй половине XIX в. в изданиях царских чиновников, считался в казахской среде исконным обрядом мусульман. В XX в., уже в советский период, выходит ряд научных исследований, в которых указывается о вероятном доисламском происхождении этого ритуала и о степени его исламизированности.

Цель данного исследования заключалась в том, чтобы определить действительно ли проведение обычая давра у казахского народа было связано с домусульманскими верованиями, при подтверждении данного тезиса — установить в какой степени был исламизирован этот обряд. Источниковую базу исследования составили работы дореволюционных этнографов, среди которых издания Ы. Алтынсарина, Ш. М. Ибрагимова, Н. И. Гродекова. При описании современного состояния этого обряда использовались интернет-источники, поскольку проведение ритуала, несмотря на признаки его «возрождения», является все же редким событием. Новизна исследования заключается в применении нового ракурса анализа обрядов и религиозных воззрений казахского народа с точки зрения соотношения в них исламских и доисламских элементов. Автор статьи предлагает отнести данный обряд к варианту синтеза доисламских воззрений и исламских предписаний.

Суть обряда заключается в «передаче» или «переносе» «грехов» покойного на других людей, животных или объекты материального мира. Результатами исследования стали сведения о том, что концепт обряда сформировался в доисламскую эпоху, а позднее подвергся значительным изменениям и в народном мировоззрении стал считаться исламским обычаем. Так, данный обряд включил исламские элементы — концепт «искупления грехов» за нарушение канонов исламского вероучения, участие муллы, чтение молитвы из Корана.

В целом, исследования в данном направлении раскрывают отличительные черты традиционного и современного религиозного мировоззрения казахского народа. В структурном отношении статья состоит из введения, описания методов, результатов и выводов исследования.

Ключевые слова: обряды жизненного цикла, похоронно-поминальная обрядность, ислам, шариат, обряд давра («дэуре»), реликт доисламских воззрений, мулла, «каффа-ра», фидйа, магия, синтез

Цитирование статьи:

Досмурзинов Р К. Обычай давра в похоронной обрядности казахского народа // Народы и религии Евразии. 2025. Т. 30. № 2. С. 115-125. DOI 10.14258/nreur(2025)2-06.

Досмурзинов Рустем Куандыкулы, докторант, кафедра археологии и этнологии Евразийского национального университета им. Л. Н. Гумилева, Астана (Казахстан).

Адрес для контактов: rustem.dosmurzinov@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-1756-8236.

R. K. Dosmurzinov

L. N. Gumilyov Eurasian National University, Astana (Kazakhstan)

THE KAZAKH FOLK CUSTOM OF DAVRA

This article contains an analysis of Kazakh custom of davra (in Kazakh is “daure”), that referred to cycle of funeral rituals. This custom was quite well described in the second half of the 19th century and was designated as an original Islamic rite in the works of this period. In the 20th century a number of studies are coming out, in that are indicated pre-Islamic origin of “daure”.

The aim of article is to define whether custom of “daure” determined by Islamic canons or this custom also related with pre-Islamic beliefs. The source base of the research consists of pre-revolutionary editions, such as works of Y. Altynsarin, Sh. M. Ibragimov, N. I. Grodekov. Internet sources were used to describe the modern state of this rite, since the ritual, despite signs of its “revival”, is a rare event. The novelty of article consists in the application of a new analysis perspective of Kazakh rituals and beliefs from the point of ratio of Islamic and pre-Islamic elements. In the article it is proposed to refer this rite to a variant of synthesis of pre-Islamic and Islamic rituality.

The essence of the rite is «transfer» deceased people on other peoples, animals and objects of the material world. The results of the study were data that the concept of the rite was formed in the pre-Islamic era, and later underwent significant changes, and in the popular worldview began to be considered an Islamic custom. This concept was formed in the pre-Islamic epoch, then it was significantly rethought in the national consciousness and has come to be recognized as a native Islamic custom. Thus, this ritual included Islamic elements, such as redemption of wrongdoings for violating the canons of the Islamic faith, participation of mullah, reading a prayer.

In whole, researches in this field could help to reveal distinctive features of traditional and modern Kazakh religious worldview. The article consists of introduction, methods, results, discussion and conclusions of research.

Keywords: rites of lifecycle, funeral rites, Islam, sharia'a, ritual of davra, pre-Islamic worldview traditions, mullah, “kaffara”, Phidias, magic, synthesis.

For citation:

Dosmurzinov R. K. The Kazakh folk custom of davra. Nations and religions of Eurasia. 2025.

T. 30. No. 2. P. 115-125 (in Russian). DOI 10.14258/nreur(2025)2-06.

Dosmurzinov Rustem Kuandykuly, PhD student, Department of Archaeology and Ethnology of L. N. Gumilyov Eurasian National University, Astana (Kazakhstan). Contact address: rustem. dosmurzinov@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-1756-8236.

Введение

Изучение похоронно-поминальной обрядности является одной из важнейших проблем в современной этнологии. Известно, что в этой части обрядов жизненного цикла изменения проявляются реже; как общая структура, так и содержание похоронно-поминальных обрядов обладают большой устойчивостью. Кроме того, в похоронно-поминальной обрядности содержится множество предписаний, которые в определенной степени обусв/вливают её «консервативность». На этом основании данный тип или цикл обрядов используется в качестве признака этнической и/или религиозной принадлежности.

В современный период большинство веруощих казахов являотся мусульманами ханафитского мазхаба и относятся к матуридитскому направленио (матуридия). Статистические материалы, исследования в религиозной сфере показываот рост уровня религиозности среди населения Казахстана [Смаилов, 2011: 7]. Культура казахского народа характеризуется сохранением древних воззрений в обрядах жизненного цикла, к которым относится и похоронно-поминальная обрядность.

Первые исследования похоронно-поминальной обрядности казахского народа появились в XVIII в. Так, в работах участников академических экспедиций П. С. Палла-са, И. Г. Георги, Н. П. Рычкова содержатся сведения о казахских похоронно-поминальных обычаях, почитании ими родовых кладбищ и святых мест [Арын, Исмагулов и др., 2007: 16]. Однако в этих работах нет сведений об обряде «дэуре», поэтому установить, бытовал ли данный обряд ранее, сложно.

Похоронно-поминальная обрядность казахского народа стала полноценным объектом изучения для исследователей лишь во второй половине XIX в. В этот же период появляются сведения об обычае «дэуре». В 1870 г. в работе «Очерк обычаев при похоронах и поминках у киргизов Оренбургского ведомства» на данный обряд обратил внимание казахский педагог Ы. Алтынсарин [Алтынсарин, 2007: 15]. В 1872 и 1876 гг. были опубликованы работы Ш. М. Ибрагимова «Этнографические очерки киргизского народа» и «Очерки быта киргизов», а в 1889 г. увидел свет труд Н. И. Гродекова «Киргизы и каракиргизы Сырдарьинской области», где также приводятся сведения об этом обряде [Ибрагимов, 2007: 17; Гродеков, 2007: 18]. Следует отметить, что в этих исследованиях обряд «дэуре» рассматривался как неотъемлемый элемент исламских обычаев. В XX в. издаются работы Х. А. Аргынбаева о семейной обрядности, А. Т. Толеубаева и В. Н. Баси-лова о религиозном мировоззрении казахов [АрFынбаев, 1996; Толеубаев, 1991; Басилов, 1997]. Обычай давра в данных работах уже рассматривался как домусульманский реликт.

Целью статьи является определить, обусловлено ли проведение обычая давра («дэуiр», «дэуiр алу») у казахов только предписаниями ислама или этот обычай также связан с домусульманскими верованиями. Задачи статьи включают: 1) проанализировать сведения об обряде «дэуiр»; 2) раскрыть внутреннее содержание, особенности этого обряда; 3) отнести этот обряд к определенному типу взаимодействия исламских и доисламских воззрений согласно классификационной схеме.

Теоретико-методологическим основанием настоящей работы стали достижения современной этнологии (антропологии) в эмпирических и теоретических исследованиях традиционных верований. Обозначенный выше термин «реликт» является специальным, его применяли представители школы эволюционизма в этнологии (Э. Б. Тайлор, Дж. Дж. Фрэзер, Л. Г. Морган). Под «реликтами» понимались «черты человеческой культуры, которые являются остатком пройденной обществом стадии развития; технический прием, обычай, представление, утратившие смысл для того общества, в культуре которого они сохраняются» [Басилов, Винкельман, 1993: 153-154]. В русле такого понимания развития общества и культуры сложилась «теория пережитков», а также «метод пережитков», являющиеся «продуктом какого-то более древнего состояния, в котором и следует искать объяснения ставших непонятными обычаев и воззрений» [Тайлор, 1939: 43].

Методология

Известно, что «теория» и «метод пережитков» часто подвергались критике. Обстоятельная критика «реликтов» содержится в концепции культуры Б. Малиновского, считавшего, что термин, обозначаемый как «реликт», является лишь новой функцией для того или иного явления [Малиновский, 2005: 35]. Поэтому справедливым на сегодняшний день является замечание о том, что «метод пережитков» утратил былое значение для современных исследований, хотя и продолжает использоваться в дискуссиях [Survivals. Encyclopaedia Britannica, https://www. britannica.com/topic/survivals].

В контексте настоящего исследования понятие «реликт» используется для того, чтобы обозначить проявления религиозных верований, сформировавшихся в доисламскую эпоху (или на доисламской стадии) и продолжавшие развиваться в период бытования ислама.

Российский востоковед Л. А. Чвырь на основе материалов уйгурского народа предлагает следующую схему соотношения мусульманских и домусульманских элементов: 1) параллельное сосуществование функционально и содержательно сходных исламских и домусульманских обрядов или их элементов; 2) осознанный (или полуосознанный) симбиоз мусульманских и домусульманских элементов; 3) синтез исламских и домусульманских обрядов [Чвырь, 2006: 12]. Данная схема, с некоторыми оговорками, может быть использована и в контексте изучения традиционного мировоззрения казахского народа. Во-первых, условия быта кочевого общества во многом оказывали влияние на развитие особенностей традиционного мировоззрения и в период бытования ислама. Поэтому мировоззрение кочевников, исповедовавших ислам, отличалось от взглядов оседлых жителей-мусульман. Во-вторых, ислам у казахского народа рассматривался как религия предков, поэтому многие элементы религиозной жизни всегда считались соответствующими исламской религии.

Методы данного исследования состоят из общенаучных методов — метода анализа и синтеза, а также специально-научных методов, в частности, историко-сравнительного метода. Метод анализа использовался в данной работе для раскрытия внутренней структуры обряда «дэуре», метод синтеза — в ходе обобщения различных сведений об этом обряде. Историко-сравнительный метод применялся в ходе выявления отличительных черт проведения этого обряда в похоронно-поминальном цикле традиций казахского народа. Историко-типологический метод был использован в ходе соотнесения обряда «дэуре» с указанной выше типологической схемой.

Обычай давра: структура и значение

Как было уже указано в введении, первые описания обряда «дэуре» появились во второй половине XIX в. Ы. Алтынсарин приводит следующее описание ритуала: «На одной стороне покойника, около головы, должен сидеть его сын или родственник, а на другой — мулла с Кораном в руке, и сколько лет было умершему со времени его совершеннолетия, сколько же раз передается мулле родственником покойного Коран через тело умершего с вопросом: «Принимаешь ли ты грехи отца моего, брата или вообще такого-то моего родственника? Мулла, получая Коран, отвечает: «Принимаю» [Алтынсарин, 2007: 24]. По мнению Ы. Алтынсарина, данный обычай, называемый «искат», соответствовал шариату, его появление было связано с исламскими предписаниями. В качестве аргумента данный исследователь приводит предписания исламского права. Согласно ним, через тело должна передаваться какая-либо дорогая, принадлежащая умершему вещь, а затем задается вопрос принимает ли мулла эту вещь как приношение за пропущенные покойным моления и посты [Алтынсарин, 2007: 24].

В 70-х гг. XIX в. Ш. М. Ибрагимов, описывая похороны состоятельного человека в степях Сарыарки, также обратил внимание на этот обряд. По его сведениям, по смерти того богача родственники его немедленно после обмывания принялись, по обычаю, очищать его от грехов. Для этого, согласно «обычаю», с правой стороны к покойнику подвели верблюда и через труп перекинули повод узды мулле, сидевшему по левой стороне покойного, а затем муллу спросили: «Берешь-ли на себя грехи усопшего, за неисполнение им пятикратного моления?». Мулла три раза ответил: «Беру» и получил верблюда [Ибрагимов, 2007: 34]. По сообщению Ш. Ибрагимова, данный обряд может быть повторен и с лошадью, и с быком, и с бараном, — по числу выше названных грехов покойного [Гродеков, 2007: 34-35].

Согласно сведениям Н. И. Гродекова, в конце XIX в. в присырдарьинском регионе до погребения покойного человека читалась молитва («искат нидя, даур, даур айланты-рады»), а потом муллам дарили скот [Гродеков, 2007: 301]. В его работах содержится сообщение местного жителя: «Немедленно после обмывания трупа к нему подводят с правой стороны верблюда и, перекинувши повод через труп мулле, сидящему по другую сторону, говорят ему: «Мы тебя назначили для очищения от грехов по молитве; берешь ли ты на себя грехи усопшего по неисполнению им пятикратной молитвы?» Мулла три раза отвечает, что берет, и получает верблюда или лошадь. Этот обряд может быть совершен сначала с верблюдом, потом с лошадью, с быком, наконец с бараном. За неимением муллы, этот обряд, называемый даур, совершает родственник...» [Гродеков, 2007: 301].

Таким образом, сведения XIX в. об обряде в целом являются сходными, в описаниях имеются лишь небольшие различия. Судя по ним, похоронный обряд у казахского народа имел различные названия — «дэуiр» (даур), «дэуре», а также «ысцат» (искат). По описаниям XIX в., суть этого обряда состояла в «передаче грехов» покойного к священнослужителю, за что мулла получал определенное вознаграждение от родственников. Обряд и в народном мировоззрении, и в выводах исследователей XIX в. выступал как мусульманский обычай.

В XX в. данная точка зрения подверглась пересмотру. В своих работах Х. А. Аргын-баев указывает на то, что обряд «дэуiр» зародился до появления исламской религии. Согласно его сведениям, людей, участвовавших в обряде, проводили по одну сторону от покойного, на другой стороне находился абыз (священнослужитель), который держал в руках пеструю веревку и говорил: «ала жш, ала жш, ала жш б^л шнщ бар жа-зыгын алып бгг!» (букв.: «пестрая веревка, пестрая веревка, забери все прегрешения этого человека!»). При этом один конец веревки касался покойного. Затем абыз спрашивал у человека, сидевшего напротив него, берет ли он грехи покойного. Этот человек говорил: «Беру!». Тогда абыз передавал ему пеструю веревку. Человек, которому передавались грехи, поднимал эту веревку и три раза говорил: «Беру» [АрFынбаев, 2007: 92]. А. Т. Толеубаев, ссылаясь на предписания ортодоксального ислама, отмечает, что данный обычай не является чисто мусульманским [Толеубаев, 1991: 97].

По мнению авторов коллективной монографии «Казахи» [2021], этот обряд имеет доисламское происхождение. Первоначально грехи умершего переносились на животное, а позднее на другого человека, тем самым покойный становился безгрешным перед богом [Ажигали, Наумова, Октябрьская, 2021: 543]. В настоящее время этот обряд у казахского народа практически повсеместно объявлен не соответствующим нормам шариата и уже не выполняется [Ажигали, Наумова, Октябрьская, 2021: 543].

Таким образом, основные элементы этого обряда состоят из ритуальных действий в главной роли священнослужителя, получения у него согласия на передачу грехов и выплата вознаграждения в виде живого скота.

Теперь обратимся к положениям исламского вероучения. В «Исламском энциклопедическом словаре» А. Али-заде (2007) сведений об обряде «ыскат» или «даур» не приводится, а относительно «искупления грехов» используется термин «каффара», предполагающий «какое-либо искупительное действие, выполненное взамен совершенного греха» [Али-заде, 2007: 375-376]. Исламовед А. Али-заде отмечает, что в исламском праве различают 5 видов «каффары»: 1) за нарушение поста; 2) за нарушение данной клятвы; 3) за совершение зихара («клятвы мужчины прикоснуться к своей жене, напоминающих запретных женщин»); 4) за случайное убийство человека; 5) за нарушение правил паломничества (хаджа) [Али-заде, 2007: 375-376]. По сути, «каффара» является выкупом за вышеприведенные действия и способы их «искупления», а также размеры различаются.

В этой работе широкие разъяснения даются относительно термина «фидйа», который используется иногда в качестве синонима термину «даур». Так, под «фидйа» понимается «выкуп, выплата определенного шариатом количества средств взамен исполнения обязательного религиозного служения; искупительная милостыня» [Али-заде, 2007: 746]. Например, если мусульманин по болезни или старости не в состоянии держать пост в месяце Рамадан, то взамен каждого дня поста он обязан выплатить фидйа, размер которого равен размеру закята аль-фитр [Али-заде, 2007: 747]. Однако указаний о том, что «фидйа» необходимо исполнить после смерти человека, нет. Следовательно, «даур» (давра) действительно имеет домусульманское происхождение.

Кроме того, следует добавить, что в арабском языке слово «давра» означает «круг» [Борисов, 1993: 394]. По значению это слово соотносится с выражением «gayip айнал-дыру» в казахском языке («переводить круг», «обводить, кружить»). Однако следует отметить, что в труде «Арабы. Историко-этнографические очерки» и ряде других изданий об арабской культуре сведений о проведении арабскими народами, исповедующими ислам, подобного обряда нет [Бибикова, 2008: 200].

Советский исследователь Г. П. Снесарев, описывая обряд давра у узбеков Хорезма, отмечал, что мулла «передавал» некоему лицу, добровольно соглашавшемуся на это, грехи умершего и повторял определенную формулу («Принимаешь?» «Принимаю») столько раз, сколько лет было умершему (за вычетом 12 лет для мужчин, 9 лет для женщин) [Снесарев, 1969: 127]. В Хорезме таким лицом мог быть профессиональный омы-вальщик мертвых [Снесарев, 1969: 128]. По его мнению, в обряде присутствуют очень архаические моменты, родственные представлениям о переносе, переводе зла и болезни на животных или на какие-либо предметы, которые имеются в шаманстве [Сне-сарев, 1969: 128]. Действительно, в конце XIX в. практики казахских баксы (шаманов) включали такой способ лечения, как «кeшipy» («переселение духов-мучителей на другой предмет») [Кастанье, 1912: 3-4].

В XIX в. проведение обряда «дэyip» исследователями однозначно объяснялось мусульманскими предписаниями. Следует отметить, что без учета ряда особенностей в различных регионах казахской степи его структура была практически идентичной.

Действительно, для исламских воззрений не являются чуждыми идеи греховности, а также возможности «искупить грехи» за нарушение религиозных предписаний. Вместе с тем идеи избавления от зла, грехов, болезней являются более архаичными и присутствуют в представлениях человечества с первобытных времен [Алексеев, 1990: 148]. В обряде «дэyip» воплощается «перенос», «перевод» («айналдыру») грехов на других людей или объектов. Поэтому можно согласиться с мнением Х. А. Аргынбаева и А. Т. То-леубаева о том, что обряд «дэyip» имеет доисламское происхождение. Однако следует отметить, что традиционное мировоззрение отнесло данный обычай к исламу, в представлениях людей обряд «дэyip» связывается только с исламским вероучением. Дому-сульманские элементы в этом обряде оказались настолько разрушенными, что сложно их определить. Например, по мнению авторов монографии «Казахи», «перенос» грехов первоначально осуществлялся на животное, а затем уже на человека, принимавшего грехи. Однако, ссылаясь на вышеприведенные сведения Х. А. Аргынбаева, нужно отметить, что «грехи» переносились от покойного на определенный предмет, в данном случае — на пеструю веревку, на повод, о чем свидетельствует произносившаяся при этом действии формула. Касание одного конца пестрой веревки тела покойного является проявлением контагиозной магии (следствием «закона контакта» в рамках магического мышления). Следует также отметить, что «пестрая веревка» («ала жш») является элементом и других обрядов жизненного цикла, например в детской обрядности — в обряде «тусау кесер» [АрFынбаев, 2007: 70].

С тезисом о том, что в современной похоронной обрядности казахов обряд «дэуре» не выполняется повсеместно, в целом можно согласиться. Однако, судя по интернет-источникам, в отдельных регионах страны обычай «дэуiр» еще бытует в измененном виде. Бытование обряда связано с увеличением влияния исламской религии. Так, на Youtube канале «ALI stydiasy» в видеоматериале по теме «дэуре айналдыру дурыс па? / Арман Куанышбаев» отмечается, что в Аральском районе Кызылординской области проведение обряда «дэуiр» сохраняется до сих пор [Куанышбаев, https://www.youtube.com/ watch?v=MNkZT-3eLyM]. Ведущий канала называет проведение обряда «дэуiр» проблемой и выносит его на обсуждение [ALI stydiasy, 2013]. На другом You-tube канале «UZEN ISLAM studio» в видеоматериале по теме «Дэуiр айналдыру деген дурыс па? / Исрафил устаз» Исрафил Бегей рассуждает об обычае «дэуiр», также обозначая его в качестве проблемного вопроса [UZEN ISLAM, https://www.youtube.com /watch?v=rL5FltkmsnY]. Интересно, что участники этих мероприятий не упоминают о таких действиях, как перекидывание повода узды, принятие определенным лицом «грехов» и вообще о «передаче» грехов покойного кому-либо. В обсуждениях широко применяется термин «фидйа», сообщается о формах ее выплаты — в денежном виде или зерном. Следовательно, обычай «дэуре» в похоронно-поминальной обрядности казахов в ходе дальнейшей трансформации изменил свою структуру, подвергся дальнейшей мусульманизации.

В XIX в. обряд «дэуре», считавшийся исламским ритуалом, имел четкую структуру, включая следующие обрядовые действия: 1) перекидывание повода узды через покойного, символизирующее передачу «грехов»; 2) согласие определенного лица (муллы) на принятие «грехов»; 3) передачу живого скота в качестве выплаты. В дальнейшем обряд изменил свою структуру и содержание, приблизился к «фидйа», т. е. к выкупу «грехов», предоставляемому в денежном виде.

Опираясь на полевые материалы, следует отметить, что в описанном выше виде ритуал давра у казахов не сохранился. В ходе современного похоронного ритуала мулла и все присутствующие на похоронах читают молитву «жаназа» (сура Йа Син). Перед молитвой женщины, оплакивая покойного, раздают всем присутствующим лепешки (каз. — «шелпек»), монеты (номиналом 50, 20 тенге и др.), косынки и др. Эти действия направлены на то, чтобы в какой-то степени «возместить» возможные долги и обиды, которые покойный мог иметь перед участниками похорон [ПМА-1].

Обычай давра, содержащий древнюю идею перенесения зла (греха) и принцип его замещения на вотивные объекты, имеет широкие аналогии с материалами сибирских народов. Так, известно, что селькупский шаман «переводил» зло (болезнь) на куклы, рисуя вожжи на боку жертвенного оленя [Степанова, 2008: 230]. Вожжи у селькупов и поводья узды у казахов становились средствами «передачи» (трансляции) нечистой силы.

Обычай давра в похоронной обрядности казахского народа является ярким примером синтеза доисламских практик с исламскими представлениями. Доисламские и исламские элементы в данном обычае оказались настолько «переплетенными», взаимосвязанными, что определить в нем домусульманские реликты достаточно сложно. Во второй половине XIX в. у казахов были сохранены наиболее архаичные варианты данного обряда, которые нашли выражение в следующих действиях: 1) использовании пестрой веревки в обряде; 2) «переносе грехов» на эту веревку, а затем на человека; 3) принятии человеком «грехов» покойного; 4) передаче человеку, принявшему «грехи», вознаграждения в виде живого скота.

Заключение

Практическая ценность данного исследования заключается в том, что тезисы данной статьи обогатили сведения о традиционной и современной похоронно-поминальной обрядности казахского народа. В целом, поддержка народных традиций и обычаев может стать действительным заслоном для проникновения чуждых религиозных воззрений. Научная ценность статьи проявилась в применении классификационной схемы с точки зрения соотношения «доисламское — исламское» в отношении обрядов похоронно-поминального цикла, которое может быть использовано и для других обрядов.

Таким образом, обычай давра является синкретичным обрядом, связанным с гетерогенными религиозными традициями. Концепт данного обряда относится к доисламской эпохе, позднее обряд стал «обрамляться» исламскими элементами и стал восприниматься исламским ритуалом. «Возрождение» обряда связано с общей тенденцией роста уровня религиозности в стране.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Ажигали С. Е., Наумова О. Б., Октябрьская И. В. Казахи. М. : Наука. 2021. 846 с.

Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества. М. : Высшая школа, 1990. 351 с.

Али-заде А. Исламский энциклопедический словарь. М. : Ансар, 2007. 400 с.

Алтынсарин И. Этнографические очерки и образцы устного творчества. Астана: Алтын кгтап, 2007. 166 с.

Арын Е. М., Исмагулов О. И., Ажигали С. Е., Шалекенов У. Х., Толеубаев А. Т., Артык-баев Ж. О. Религиозные верования и обряды казахов. Астана: Алтын-кгтап, 2007. 320 с.

Басилов В. Н., Винкельман И. Свод этнографических понятий и терминов. Религиозные верования. Вып. 5. М. : Наука, 1993. 240 с.

Басилов В. Н., Кармышева Дж. Х. Ислам у казахов: до 1917 г. М. : ИАЭ РАН, 1997. 161 с.

Бибикова О. П. Арабы. Историко-этнографические очерки. М. : АСТ, 2008. 444 с.

Борисов В. М. Русско-арабский словарь. М. : Сам Интернешнл, 1993. 1108 с.

Гродеков Н. И. Этнография казахов и кыргызов Сырдарьинской области. Астана : Алтын-кгтап, 2007. 380 с.

Ибрагимов Ш. М. Очерки быта казахов. Астана : Алтын кгтап, 2007. 146 с.

Кастанье И. Из области киргизских верований // Вестник Оренбургского учебного округа. 1912. № 3. С. 72-94.

Малиновский Б. Научная теория культуры. М. : ОГИ, 2005. 184 с.

Смаилов А. А. Аналитический отчет. Итоги Национальной переписи населения Республики Казахстан 2009 года. Астана : Агентство Республики Казахстан по статистике, 2011. 65 с.

Снесарев Г. П. Реликты домусульманских верований и обрядов у узбеков Хорезма. М. : Наука, 1969. 338 с.

Степанова О. Б. Традиционное мировоззрение селькупов: представления о круговороте жизни и душе. СПб. : Петербургское Востоковедение, 2008. 304 с.

Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М. : Социально-экономическое издательство, 1939. 602 с.

Толеубаев А. Т. Реликты доисламских верований в семейной обрядности казахов (XIX — начало XX в.). Алма-Ата : Гылым, 1991. 211 с.

Чвырь Л. А. Обряды и верования уйгуров в XIX-XX вв. М. : Восточная литература, 2006. 288 с.

Survivals. Encyclopaedia Britannica. URL: https://www. britannica.com/topic/survivals (дата обращения: 17.02.2024).

АрFынбаев Х. А. Казак отбасы: (казак отбасыньщ кешеНа мен 6YriHrici жайындаFы FbiAbiMu зерттеу енбек) [Казахская семья: (научно-исследовательская работа о прошлом и настоящем казахской семьи)]. Алматы : Кайнар, 1996. 288 с. (на каз. яз).

Куанышбаев А. Дэуре айналдыру дурыс па? [Можно ли ездить на велосипеде?] URL: https://www.youtube.com/watch?v=MNkZT-3eLyM (дата обращения: 17.02.2024) (на каз. яз.).

UZEN ISLAM studio. Дэуiр айналдыру деген дурыс па? [Правильно ли говорить «перевести стрелки часов»?] // Исрафил устаз [Учитель Исрафил]. URL: https://www. youtube.com /watch?v=rL5FltkmsnY (дата обращения: 17.02.2024) (на каз. яз.).

Полевые материалы автора (ПМА)

ПМА-1. Досмурзинов Р. К. Экспедиция в с. Улытау, с. Малшыбай Улытауского района, Улытауской области Республики Казахстан. — Улытау, 2023 — сентябрь (полевой дневник автора).

REFERENCES

Alekseev V. P., Pershic A. I. Istoriya pervobytnogo obshchestva [History of Primitive Society]. Moscow: Vyssh. shk., 1990, 351 p. (in Russian).

Ali-zade A. Islamskii entsiklopedicheskii slovar' [Islamic encyclopedical dictionary].

Moscow: Ansar, 2007, 400 p. (in Russian).

Altynsarin I. Etnograficheskie ocherki i obraztsy ustnogo tvorchestva [Ethnographic essays and samples of folk art]. Astana: Altyn kitap, 2007, 166 p. (inRussian).

Aryn E. M., Ismagulov O. I., Azhigali S. E., Shalekenov U. Kh., Toleubayev A. T., Artykbayev Zh. O. Religioznye verovaniia i obriady kazakhov [Religious beliefs and rites of Kazakhs]. Astana: Altyn-kitap, 320 p. (in Russian).

Azhigali S. E., Naumova O. B. Oktjabr'skaja I. V. Kazakhi [The Kazakhs]. Moscow: Nauka, 2021, 846 p. (in Russian).

Basilov V. N., Karmysheva Dzh. Kh. Islam u kazakhov: do 1917 g. [Islam of Kazakh people: till 1917]. Moscow: IAE RAS, 1997, 161 p. (in Russian).

Basilov V. N., Vinkel'man I. Svod etnograficheskikh poniatii i terminov. Religioznye verovaniia [Code of ethnographic concepts and terms. Religious beliefs]. Moscow: Nauka, 1993, 240 p. (in Russian).

Bibikova O. P. Araby. Istoriko-etnograficheskie ocherki [The Arabs. Historical and ethnographic essays]. Moscow: AST, 2008, 444 p. (in Russian).

Borisov V. M. Russko-arabskii slovar' [Russian-Arabic dictionary]. Moscow: Sam International, 1993, 1108 p. (in Russian).

Chvyr L. A. Obriady i verovaniia uigurov vXIX-XXvv. [Rites and beliefs of Uighurs in XIXXX centuries] Moscow: Vostochnaya literatura, 2006, 288 p. (in Russian).

Grodekov N. I. Etnografiya kazakhov i kyrgyzov Syrdarinskoi oblasti [Ethnography of Kazakhs and Kyrgyzs in Syrdariya region]. Astana: Altyn-kitap, 2007, 380 p. (in Russian).

Ibragimov Sh. M. Ocherki byta kazakhov [Essays on the Kazakh lifestyle and householding]. Astana: Altyn kitap, 2007, 146 p. (in Russian).

Kastan'e J. Iz oblasti kirgizskikh verovanii [From the field of Kazakh beliefs]. Vestnik Orenburgskogo uchebnogo okruga (VOUO) [Bulletin of the Orenburg Educational District]. 1912, no. 3. P. 72-94. (in Russian).

Malinovskii B. Nauchnaya teoriya kultury [The scientific theory of culture]. Moscow: OGI, 2004, 184 p. (in Russian).

Smailov A. A. Analiticheskii otchet. Itogi Natsionalnoi perepisi naseleniia Respubliki Kazakhstan 2009 goda [Analitycal report. Results of National census in the Republic of Kazakhstan in 2009 year]. Astana: Bureau of National Statistics, 65 p. (in Russian).

Snesarev G. P. Relikty domusulmanskikh verovanii i obriadov u uzbekov Khorezma [Relics of pre-Islamic beliefs and practices among the Uzbeks of Khorezm]. Moscow: Nauka, 1969, 338 p. (in Russian).

Stepanova O. B. Traditsionnoe mirovozzrenie sel'kupov: predstavleniya o krugovorote zhizni i dushe [Traditional worldviews of Selkups: ideas about the cycle of life and the soul]. Saint Petesburg: Peterburgskoe Vostokovedenie, 2008. 304 p. (in Russian).

Taylor E. B. Pervobytnaya kultura [Primitive Culture]. Moscow: Sotsial'no-ekonomicheskoe izdatel'stvo, 1939, 602 p. (in Russian).

Toleubaev A. T. Relikty doislamskikh verovanii v semeinoi obriadnosti kazakhov (XIX — nachalo XX v.) [Relics of pre-Islamic beliefs and family traditions of Kazakh people (XIX — beginning of XX century)]. Alma-Ata: Gylym, 1991, 211 p. (in Russian).

Survivals. Encyclopaedia Britannica. URL: https://www. britannica.com/topic/survivals (accessed Ferbruary 17, 2024) (in English).

Argynbayev Kh. A. Kazakh otbasy: kazakh otbasynyn keshegisi men bugingisi zhaiyndagy gylymi zertteu enbek [Kazakh family: a work on the past and future of Kazakh family]. Almaty: Kaynar, 1996, 288 p. (in Kazakh).

Kuanyshbayev A. Dawre aynaldirw durispa? [Is it right to turn around?]. URL: https:// www.youtube.com /watch?v =MNkZT-3eLyM (accessed Ferbruary 17, 2024) (in Kazakh).

UZEN ISLAM studio. UZEN ISLAM studio. Dauir ainaldyru degen durys pa? [Is it true that the era is spinning?]. israfil ustaz [Israfil teacher]. URL: https://www.youtube.com / watch?v=rL5FltkmsnY (accessed Ferbruary 17, 2024) (in Kazakh).

Статья поступила в реакцию: 18.02.2024

Принята к публикации: 25.04.2025

Дата публикации: 30.06.2025

Сайт журнала: http://journal.asu.ru/wv • Journal homepage: http://journal.asu.ru/wv