НАРОДЫ И РЕЛИГИИ ЕВРАЗИИ

К вопросу о культурных взаимодействиях между Таримской и Ферганской впадинами в эпоху поздней бронзы

2026-07-05T09:39:31+07:00

В позднем бронзовом веке (конец II — начало I тыс. до н. э.) Таримская впадина и Ферганская долина выступали ключевыми узлами культурных взаимодействий на евразийском пространстве. Механизмы их взаимовлияния имеют принципиальное значение для понимания формирования доисторического Шёлкового пути. В данной работе систематически анализируются три типа памятников Таримской впадины (типы Синтала, Северно-нийя и Саэньсаи) и чустская культура Ферганской долины. На основе типологического и культурно-факторного анализа выявлено значительное сходство в погребальном обряде, архитектуре поселений, формах и орнаментации керамики (особенно геометрической расписной), наборах каменных орудий (серповидные ножи с выгнутой спинкой, седловидные зернотерки), металлургическом производстве и модели хозяйства (земледелие и скотоводство). Исследование показывает, что взаимодействие между двумя регионами базировалось на сходных природных условиях (межгорные долины с оазисами) и осуществлялось по естественному коридору Фергана — Алайская долина — юго-западная окраина Таримской впадины. Прослеживается возможное влияние с востока на запад в традициях расписной керамики, тогда как металлургические традиции включались в сеть степных культур Северной Евразии. Косвенным фоном для контактов служило присутствие в обоих регионах групп населения, связанных с андроновской общностью. Таким образом, в позднем бронзовом веке на западном и восточном склонах Тянь-Шаня уже сформировалась сеть двусторонних и полигенных культурных взаимодействий, что предоставляет ключевые доказательства для реконструкции процесса становления доисторического Шёлкового пути.

Печати и пинтадеры, относящиеся к Ходжалы-Кедабекской культуре: ареал распространения и особенности (этноархеологическое исследование)

2026-07-05T09:39:31+07:00

Среди артефактов, найденных на памятниках Азербайджана, относящихся к периоду поздней бронзы — раннего железа (II половина II тысячелетия — начало I тысячелетия до н.э.), глиняные печати и пинтадеры вызывают особенный интерес. Эти артефакты, характерные в основном для поселений, создают всестороннее представление о печатном ремесле людей в древние времена.

Несмотря на то что глиняные печати и пинтадеры иногда в археологической литературе классифицируются под общим названием, они все же отличаются друг от друга по форме, размеру и функции. Несомненно, глиняные печати и пинтадеры, история создания которых связана с очень древними временами, изображениями, запечатленными на их поверхности, несут определенную семантику.

Большинство печатей и пинтадер, относящихся к ходжалы-кедабекской культуре, найдены в основном на поселениях периода поздней бронзы — раннего железа, находящихся в западных регионах Азербайджана. Ближайшие аналоги этих печатей и пинтадер известны из Грузии и Армении, Северного Кавказа, Центральной Азии и Анатолии. А вообще близкие к ходжалы-кедабекской культуре аналоги, с точки зрения форм, смыслов и изображений, печати и пинтадеры известны на всем всего Евразийском пространстве.

Большинство круглых и прямоугольных печатей и пинтадер с чистым составом глины, качественно изготовленных и обоженных при стабильной температуре, часто имеют серый и черный цвет. На поверхности глиняных печатей и пинтадер запечатлены разные узоры и изображения, в основном же свастика. В археологической литературе существуют противоречивые версии о целях использования глиняных печатей и пинтадер. Некоторые археологи охарактеризовали как средства для запечатывания водяных дамб в древние времена, некоторые — для нанесения узоров на кожу, некоторые — на хлеб, некоторые же — как символы власти, особенного владения и частной собственности.

В статье с этноархеологической точки зрения проанализированы особенности и ареал распространения глиняных печатей и пинтадер, считающихся характерными для ходжалы-кедабекской археологической культуры.

Раннетесинские склеповые захоронения как свидетельство практики выставления трупов (по материалам раскопок кургана Аршаново-30 в Койбальской степи)

2026-07-05T09:39:31+07:00

В ходе раскопок кургана Аршаново-30, относящегося к раннему периоду тесинской культуры (тесинского этапа тагарской культуры), была исследована его основная коллективная могила («склеп», могила 9): первая известная гробница такого рода, не потревоженная грабителями. Результаты зачистки костей и погребального инвентаря на дне склепа дают основания полагать, что здесь захоранивались не только отдельные кости, но и фрагменты человеческих тел, что, скорее всего, было результатом их предварительного разложения. С юга от склепа располагалась каменная площадка, которая могла использоваться для выставления трупов. Аналогичные площадки найдены при раскопках других раннетесинских курганов. В статье приводятся аргументы в пользу того, что в качестве вероятной причины религиозной трансформации тагарской культуры на этом этапе (исчезновение «звериного стиля», новые формы погребения и курганной архитектуры) нужно рассматривать влияние традиций Турана, где выставление трупов и захоронение разложившихся останков практиковалось издревле. Кроме того, переход к тесинскому обряду захоронения не был связан с хуннской экспансией, а произошел на 100 лет раньше, на рубеже IV–III вв. до н.э., как показывают аналогии тесинскому погребальному инвентарю в хорошо датированных памятниках пазырыкской культуры, а также полученные по костям животных из склепа кургана Аршаново-30 две ¹⁴C даты (AMS): GV-04362 2271±33 некал. л.н.; GV-04363 2291±33 некал. л.н.

Погребения индивидов невзрослого возраста в Южном (Тавшандере) некрополе Париона: диахрония, погребальная практика и возрастная репрезентация

2026-07-05T09:39:31+07:00

В статье рассматриваются 43 погребения индивидов невзрослого возраста, выявленные среди 289 могил, раскопанных в Южном (Тавшандере) некрополе Париона и датируемых периодом от конца VII ‒ начала VI в. до н. э. до III в. н. э. Вместо того чтобы трактовать невзрослых как единую биологически определяемую категорию, исследование анализирует погребальную практику через тип могилы, системы контейнирования и перекрытия, состав сопроводительного инвентаря, микролокационные данные и пространственное распределение внутри некрополя. Цель работы ‒ проследить, каким образом материально конструировалась возрастная погребальная репрезентация и как этот набор практик изменялся во времени.

Архаическая выборка характеризуется преобладанием энхитризма и других форм погребений в сосудах, тогда как ограниченный материал классического времени скорее указывает на преемственность этой традиции, чем на ее разрыв. Погребения эллинистического периода образуют небольшую, но внутренне согласованную группу, связанную прежде всего с черепичными могилами, тогда как комплексы римского времени демонстрируют наибольшую вариативность в погребальной технологии, составе инвентаря и депозиционной сложности. В рамках всего корпуса такие предметы, как терракотовые фигурки, астрагалы, раковины и монеты, не могут автоматически интерпретироваться как «игрушки», апотропеи или «обол Харона» вне связи с конструкцией могилы, депозиционным статусом и точным положением находок. Пространственные данные, в свою очередь, показывают, что погребения невзрослых не были ни полностью изолированы, ни равномерно распределены, а, напротив, тяготели к определенным зонам погребального ландшафта.

Полученные данные позволяют рассматривать погребения индивидов невзрослого возраста в Парионе как часть погребального репертуара, формировавшегося одновременно под воздействием преемственности и изменений. Сочетая диахронический анализ с контекстуальным чтением погребальных комплексов, статья вносит вклад в современные дискуссии об археологии детства, вариабельности погребального обряда и возрастной репрезентации в погребальной практике Эгейского мира и восточного Средиземноморья.

Бронзовые бляхи и подвески из женских погребений староалейской культуры

2026-07-05T09:39:32+07:00

В памятниках староалейской культуры обнаружена наиболее крупная для Верхнего Приобья серия бронзовых петельчатых поясных блях-накладок и подвесок. В мужских могилах петельчатые бляхи-накладки обычно входили в состав поясных наборов. В женских захоронениях они встречены по отдельности и в компактных скоплениях. Изучение погребений женщин показало, что одиночные петельчатые бляхи-накладки являлись украшениями головных уборов и других частей костюма. Комплексы блях и накладок в женских могилах служили подвесками к костюму или сумкам. Они могли выступать как «шумящие» подвески. В костюме женщин староалейской культуры петельчатые бляхи-накладки применяются не по первоначальному назначению. Это свидетельствует о трансформации традиций, связанных с использованием предметов престижного статуса, характерных для культур скифоидного облика. В системе традиций староалейского населения ряд культурных черт, характерных для скифо-сакских групп, носит периферийный — производный характер. При изучении скоплений бронзовых блях и подвесок выделяется два основных направления связей: северное и южное. Староалейская культура является самым южным анклавом культурных образований, соединяющих черты южно-таежного комплекса культур и традиций скифо-сакского ареала. Южное направление контактов связано с населением Тувы скифо-сакского периода. Вопрос о происхождении петельчатых поясных блях остается дискуссионным. Известны многочисленные находки подобных изделий и устойчивая традиция их использования в поясных наборах особого типа в провинциях Ганьсу, Внутренняя Монголия и на сопредельных территориях. Это дает весомые основания рассматривать данные регионы в рамках зоны, где формировался основной ареал бытования петельчатых блях-накладок.

Технология компьютерного анализа геометрии цифровых копий изваяний для автоматического распознавания изображений (на примере «оленного» камня из Тувы)

2026-07-05T09:39:32+07:00

В статье подробно представлен один из современных компьютерных методов выделения рельефных форм на 3D-моделях изваяний, полученных с помощью фотограмметрии. Разработанный комплекс последовательных действий направлен на автоматизацию процесса выявления изображений на каменных поверхностях, что позволяет значительно сократить трудозатраты при ручной прорисовке и повысить необходимую точность результатов. Предложенный способ включает компьютерный анализ геометрии цифровых копий с использованием специализированных алгоритмов, обученных разделять ровные, вогнутые и выпуклые участки. Работа всей реализуемой программы показана на примере изучения хорошо известного «оленного» камня, экспонируемого в стеларии филиала «Алтын Дошка» Национального музея Республики Тыва (г. Кызыл, Россия). Продемонстрирована достаточная эффективность в процессе выявления сложных изображений, включая фигуры животных и рунические знаки. Комбинация двух взаимодополняющих алгоритмов способна обеспечить полную визуализацию рельефных форм и не имеет ограничений в существующих неспециализированных подходах. Представленные рендеры и графические прорисовки «Сайгынской стелы», выполненные с помощью компьютера, сравнивались с ранее выполненными результатами ручного копирования. Данная верификация не только показала эффективность представленного метода, но и способствовала уточнению изображений. В статье подчеркивается потенциал использования цифровых технологий в археологии, а также отмечается необходимость обязательной экспертной оценки получаемых результатов. Разработанный алгоритм запатентован и уже используется в исследовательской деятельности. Кроме этого, создано онлайн-приложение для web-просмотра 3D-моделей с функцией демонстрации автоматического выделения изображений.

Комплексная хронология и атрибутация артефактов из вторичных погребений могильника скифской эпохи Ханхаринский Дол (Алтай)

2026-07-05T09:39:32+07:00

Представлен анализ основных категорий инвентаря, обнаруженных в процессе исследования вторичных погребений в курганах №4, 5, 6, 8, 21, 37 могильника Ханхаринский Дол, который расположен в Краснощековском районе Алтайского края (Северо-Западный Алтай). В пяти из шести курганов были похоронены женщины, преимущественного зрелого и пожилого возраста, в одном объекты выявлено парное погребение ребенка и подростка мужского пола. Погребальный инвентарь включал в себя бронзовые миниатюрные зеркала, железные ножи, восьмеркообразные серьги, в том числе изготовленные из золота, железные удила, бронзовую модель кинжала, а также керамическую посуду. Кроме того, в кургане № 4 обнаружен женский головной убор в виде островерхой формы колпака, который был сшит из двух симметричных половинок с небольшими полями, украшенный аппликациями из золотой фольги. Сравнительно-исторический подход позволил выявить аналогии различным категориям вещей как среди других памятниках пазырыкской культуры Алтая, так и в синхронных комплексах сопредельных регионов Тувы, Монголии, Хакасско-Минусинской котловины и Казахстана. В результате была установлена датировка курганов №4, 5, 6, 8, 21, 37 могильника Ханхаринский Дол в пределах IV–III вв. до н.э. Результаты археологического датирования дополнены данными радиоуглеродного анализа, полученными для курганов №4, 5, 6, 8 могильника Ханхаринский Дол.

Нормы предбрачного и брачного поведения женщин в традиционной культуре малочисленных народов Якутии: кросс-культурный анализ

2026-07-05T09:39:32+07:00

Традиционные гендерные и семейно-брачные отношения тюркоязычных (долган), тунгусо-маньчжурских (эвенов, эвенков), палеоазиатских (чукчей, юкагиров) народов Якутии представляют собой сложную иерархическую организацию с общими и специфическими чертами, отражающимися в системе родства и семейного устройства, существовании патрилинейной структуры родства при наличии пережитков матрилинейной; патрилокальности брака; формах брака; реципрокности (взаимности и соразмерности), присутствующей в процедурах обмена между сторонами в процессе заключения брака (соразмерности калыма и приданого, практики последовательного обмена); пространственном разделении жилища на мужскую и женскую половины; существовании комплекса условностей, составляющих идеологическое обоснование патриархального строя; наличии институтов экзогамного брака — калыма, умыкания, карамчения и избегания; запретов и ограничений женского поведения; отстранении женщины от активного участия в религиозных обрядах общины и, наоборот, ее преобладание в исполнении домашних ритуалов; использование гендерных символов в обрядах, связанных с рождением ребенка; гендерной дифференциации труда, традиционном делении хозяйственных занятий на мужские и женские; фиксировании гендерных статусов и ролей в динамике смены поколений посредством системы социализации и др.

В данной статье нами рассмотрены предбрачные и брачные обычаи на примере таких социальных институтов, как калым, умыкание, отработка за жену; запреты и ограничения женского поведения; гендерное разделение труда и семейные роли женщин в традиционной культуре долган, эвенов, эвенков, чукчей и юкагиров.

Несмотря на общность в целом истории и развития коренных народов, ассимилятивных процессов, культурного обмена и взаимодействия кочевых групп друг с другом, вариативность комбинирования этих элементов составляла уникальное содержание этнических культур коренных народов.

Анализ традицонных предбрачных и брачных обычаев малочисленных народов показал, что такой социальный институт, как калым, был типичен для долган, эвенов, эвенков, в то время как отработка за жену — у чукчей и юкагиров, а умыкание чаще встречалось у эвенков. Причем калым был многоступенчатым, поэтапным, мерой выплаты за невесту выступали олени, шкуры и меха, нарты, чум, утварь, деньги. Размер калыма в разное время у разных этнических групп был различным. Запреты и ограничения женского поведения, связанные с религиозными представлениями, охотничьими и промысловыми обрядами, а также принятыми нормами экзогамного брака, в период менструации, беременности, родов, встречались практически у каждого из изучаемых народов. Интересными были запреты на общение с членами своего рода и рода мужа: так, у долган и эвенков существовали запреты избегания между невесткой и старшими родственниками мужа, у юкагиров был обычай избегания между сиблингами. Гендерное разделение труда присутствовало практически у каждого народа, семейные трудовые роли мужчин и женщин были четко очерчены, женщинам приходилось выполнять достаточно трудную работу, требующую физических сил и выносливости; в традиционной культуре долган, эвенов, эвенков, юкагиров присутствовала относительная эгалитарность отношений мужчин и женщин, но женщина не была ущемлена в своих правах на участие в принятии решений.

Традиции дарообмена в свадебных торжествах каракалпаков

2026-07-05T09:39:32+07:00

Статья представляет собой исследование традиций обмена дарами в свадебных торжествах, которые играют важную роль в культурных практиках каракалпакского народа. Акцентируется внимание на многообразии подарков, преподносимых на свадьбах, таких как калым, различные текстильные изделия и современные бытовые предметы, а также на значении этих подарков в контексте укрепления социальных связей и культурных норм. Обсуждаются предсвадебные, свадебные и послесвадебные подарки, а также трансформационные процессы, происходящие в этой традиции под влиянием современных реалий. Статья основана на полевых материалах, собранных в различных районах Каракалпакстана, что позволяет автору проиллюстрировать как традиционные формы дарообмена, так и их современные интерпретации, включая влияние соседних культур. В целом обмен дарами не только служит средством общения и взаимопомощи, но и является важным аспектом культурного наследия, который сохраняет свою актуальность в изменяющемся обществе, несмотря на возможные финансовые нагрузки и социальные обязательства, связанные с этой практикой.

Зороастрийские погребения Чуйской долины

2026-07-05T09:39:33+07:00

Погребальный обряд зороастрийцев в Средней Азии весьма специфичен. Зороастрийскими погребениями в Средней Азии считают вторичные захоронения предварительно очищенных костей. Такие погребения известны и в Чуйской долине на севере Кыргызстана (и Средней Азии).

В настоящей работе мы пытаемся рассмотреть всю совокупность археологических данных по этому вопросу для Чуйской долины. Мы оставляем для отдельного исследования вопрос о том, следует ли считать зороастрийскими все вторичные захоронения, т.е. захоронения костей, ткани с которых либо были удалены, либо со временем разложились естественным образом.

В Чуйской долине было описано 11 локаций. Одни из них включают единичные данные или фрагментированные находки. Другие, такие как городища Ак-Бешим и Красная Речка, имеют несколько (3 и 10) точек фиксации.

Почти для всех точек фиксации отмечаются погребения в керамических сосудах (оссуариях, хумах, котлах) и кучками костей. Они фиксировались внутри архитектурных конструкций, между ними, под ними и около них в грунте в специальных ямках.

В ландшафтном контексте выявленные зороастрийские погребения расположены в разных условиях: на ровной площадке, в ряде случаев пересеченной оврагами и водотоками, на краю надпойменной террасы — как на ее верхней площадке, так и у подножья. Такое разнообразие, по нашему мнению, показывает непринципиальность ландшафтных условий размещения погребений. Или их неоднородность.

Манихейский и буддийско-индуистский комплекс в материалах протовенгерского населения Южного Урала

2026-07-05T09:39:33+07:00

Статья посвящена анализу изобразительных элементов ременной гарнитуры, связанных с религиозными представлениями в среде кочевников Южного Урала IX–X вв. Среди манихейских и несторианских материалов особо выделяются сюжетные линии, связанные с буддийско-индуистскими традициями. Наиболее яркими из персонифицированных образов являются: авалоки-ташвара; танцующие девы — «апсары»; многорукая богиня плодородия и материнства Парвати в позе падмасана и с цветами в руках и образ богини смерти Кали. Также большую серию их составляет образ собаки шицза, так называемой сидящей собаки, восходящей ко льву Будды.

Материалы из памятников Карпатской котловины времен обретения родины подтверждают наличие манихейских черт в отдельных образах (цветы смоквы, парные птички, собака шицза, несторианский крест), между тем угадываются и черты венгерского шаманизма (это образы совы, орла-сокола и водоплавающих птиц, древа жизни), что указывает на сосуществование двух религиозных горизонтов — манихейского и языческого. Эти традиции сохраняются в венгерском обществе вплоть до принятия христианства, хотя проявления отдельных из них наблюдаются и в более позднее время.

Распространение и развитие тибетского буддизма с VII по XIII в. (обзор по китайским материалам)

2026-07-05T09:39:33+07:00

Тибетский буддизм представляет собой одну из значимых ветвей буддийской традиции, оказавшую продолжительное и многогранное влияние на историческое и культурное развитие Тибета, а также прилегающих к нему территорий. В статье рассматриваются ключевые этапы его формирования: от возникновения и раннего развития до возрождения в поздний период его распространения. Особый акцент делается на механизмах взаимодействия и синтеза с автохтонной религией бон, а также на процессах становления основных школ. Методологическую базу исследования составляют труды историков КНР, в том числе работы ученых из ведущих научных центров — Китайского центра тибетологии (Пекин), Института тибетологии, а также региональных институтов в Лхасе, Синине и Чэнду.

Проведенное исследование демонстрирует, что в процессе длительного исторического развития тибетский буддизм, адаптируя и трансформируя элементы традиции бон, прошел через глубокую локализацию и китаизацию. Результатом этого сложного процесса явилось формирование уникальной религиозно-культурной системы, которая сохраняет свое значение в современную эпоху, продолжая выполнять важные социальные и культурные функции.

«Узреть духовную родину христиан»: прошения паломниц в Святую Землю как источник изучения общественных представлений конца XIX — начала ХХ в.

2026-07-05T09:39:33+07:00

В статье анализируются структура, содержание прошений о содействии в паломничестве в Святую Землю (Палестину) православных россиян за период с 1882 по 1914 г., направлявшиеся в канцелярию Императорского Православного Палестинского общества. Отмечено, что прошения поступали преимущественно от малоимущих представителей города и деревни, большинство из которых составляли женщины. Делается вывод, что как количество прошений, так и география местожительства их авторов в течение рассматриваемого периода расширялись. Указано, что в содержании анализируемых источников отразились представления о государстве, персонифицированном в членах царствующей семьи, составлявшие одну из традиционных черт менталитета простых россиян. Мотивами паломничества, заявленными в прошениях, являлись преимущественно обеты по болезни и выздоровлении, стремление к духовному обновлению. Авторы не только просят о помощи, но и взамен предлагают своими молитвами или конкретными действиями компенсировать понесенные расходы. Отмечена взаимосвязь между началом распространения в России сведений о святых местах Востока епархиальными отделами Императорского Православного Палестинского общества путем устройства публичных чтений и ростом числа желающих отправиться в Святую Землю в паломничество.